– Ты уже совсем большой, Саша, – тихо сказала она, не отводя взгляда от его пальцев, возящихся с замком.– Да… – больше он ничего не смог выговорить.
Он начал избегать их. Засиживался с друзьями, пропадал в спортзале. Но дом был его ловушкой. Однажды вечером Лиза зашла к нему в комнату. Он сидел за компьютером в одних боксёрках.– Поговорить можно? – спросила она, прикрыв за собой дверь.
– О чём? – он не обернулся, щёлкая мышкой без всякого смысла.
Она села на край его кровати, вздохнула.
– … я чувствую, что между нами что-то происходит. Треугольник какой-то нездоровый.
Он обернулся. Лиза сидела, поджав под себя ноги, в своём старом растянутом свитере. Но в её глазах была не материнская забота, а что-то иное – смятение, растерянность, вопрос.
– О чём ты? – спросил он глупо.
– Ты знаешь о чём, – прошептала она. – Я на тебя смотрю и… мне стыдно. Ты наш брат. Мы тебя вырастили. А я…
Она не договорила, вскочила и вышла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф ванили и сбивчивое дыхание в тишине комнаты.
Развязка наступила в пятницу. Марина вернулась с корпоратива навеселе. Не пьяная, а размягчённая, раскрепощённая. Лиза ушла к подруге с ночёвкой. В квартире были только они двое. Марина скинула туфли на высоких каблуках, расстегнула блузку, прошла на кухню, налила себе и ему вина.– Празднуем, – сказала она хрипло. – Меня повысили.
Он выпил за неё. Она выпила ещё. Потом подошла к нему вплотную, облокотилась о столешницу, зажав его между ней и столом.– Ты же всё понимаешь, да? – её голос был низким, густым, как мёд.Она пахла алкоголем, духами и женским телом. Её карие глаза смотрели прямо, без тени сомнения.
– Марина… – начал он, но слова застряли в горле.
– Молчи, – приказала она и приложила палец к его губам. Потом медленно повела этим пальцем вниз, по его подбородку, шее, остановилась на ключице. – Ты мужчина. Красивый мужчина. И это наш дом. Наши правила.
Она наклонилась и поцеловала его. Нежно, но властно. Её губы были упругими, язык горячим. Он замер, парализованный запретностью происходящего, а потом его тело ответило само. Его руки обхватили её талию, он вдавился в её мягкий живот своим уже твёрдым, болезненно вздувшимся членом. Похотливый стон вырвался из его груди прямо ей в рот.
Марина отвела его в свою комнату. В свете ночника её кожа казалась фарфоровой. Она сбросила юбку, осталась в одном белье – чёрные кружева, едва прикрывающие сокровенное. Она была совершенна: высокие груди с тёмными сосками, тонкая талия, широкие бёдра.– Раздень меня, – приказала она.
Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал крючки на её бюстгальтере. Груди вывалились тяжёлыми, пышными дольками. Он припал к ним, целуя, покусывая, вдыхая её пьянящий запах. Она запрокинула голову и застонала, запустив пальцы в его волосы.– Да, вот так… Мой мальчик. Мой хороший мальчик.
Она столкнула его на кровать, рывком стянула с него боксёрки и спортивные штаны. Его член, огромный, с набухшей головкой, тёмный от прилива крови, дёрнулся на открывшемся воздухе. Марина села на корточки перед кроватью и, не сводя с него глаз, взяла его в ладонь. Её пальцы сомкнулись вокруг ствола, она проведала большим пальцем по капле влаги, выступившей на щели.– Большой… – прошептала она с каким-то диким удовлетворением. – Вырос хорошо.
Потом она наклонилась и взяла его в рот. Полностью, до самого основания, так что её губы упёрлись в лобковые кости. Мир взорвался белым светом. Её язык вился вокруг его головки, её щёки втягивались, её рука работала у основания.
Заветная мечта..