покоя. Стыд, который должен был бы испепелить его, давно превратился в фоновое жжение, в привычный привкус горечи на языке. Но похотливое тело не хотело ничего знать. Оно требовало продолжения, новой порции запретного, новой вспышки адского наслаждения.
Он осторожно приподнял руку Лизы, положил её на подушку и скользнул из-под одеяла. Пол был холодным. Он натянул брошенные на стул боксёрки и вышел в коридор, прислушиваясь. Из-под двери Марины светилась узкая полоска света. Она не спала.
Он постучал легонько, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Марина сидела у туалетного столика в одном чёрном шелковом пеньюаре, расстёгнутом до пояса. Она снимала макияж, медленными движениями стирая ватным диском красную помаду с губ. В зеркале её глаза встретились с его отражением.
– Не спится? – спросила она без удивления, как будто ждала его.
– Да, – пробормотал он, заходя и закрывая за собой дверь.
– Лиза спит?
– Да.
Она кивнула и отложила ватный диск. Повернулась на табуретке, раздвинула полы пеньюара. Под ним не было ничего. Лобок был гладко выбрит, густые тёмные волосы сбриты, обнажая полные, пухлые половые губы, слегка приоткрытые. Она сидела, широко расставив белоснежные бёдра, и смотрела на него с вызовом.
– Подойди.
Он подошёл, и она сразу потянулась к его боксёркам, стянула их одним движением. Его член дёрнулся, ударившись о её щеку. Марина ухмыльнулась.
– Уже готов. Бедный мальчик. Она тебя не удовлетворила?
– Марина, не надо так, – тихо сказал он, но его руки сами потянулись к её груди, вывалившейся из расстёгнутого шелка.
– Надо, – отрезала она, взяв его член в ладонь и сжав так туго, что он ажкнул. – Ты здесь для того, чтобы я перестала так. Но я не перестану. Никогда.
Она наклонилась и взяла его в рот не с той жадной нежностью, как в первый раз, а резко, почти агрессивно, заглотив до самого основания и сдавив горлом. Он застонал, уперевшись руками в её плечи. Она работала головой быстро, отрывисто, её слюна стекала по его мошонке, смешиваясь с его собственной влагой. Звуки были громкими, мокрыми, пошлыми. Она отрывалась лишь затем, чтобы прошептать сквозь сжатые зубы:
– Кончай мне в рот. Хочу почувствовать вкус. Хочу проглотить.
И он, не в силах сопротивляться этому приказу, зарычал и выпустил в её горло горячую пульсирующую струю. Она глотала, не отрываясь, её глаза смотрели на него снизу вверх, полные мрачного торжества. Когда он закончил, она ещё раз облизала его поникший, чувствительный член и оттолкнула его от себя.
– Теперь иди к ней. И ложись спать. Завтра рано вставать.
Это было наказание и благословение одновременно. Унижение от того, что его используют как вещь, и сладкое опьянение от этой безоговорочной власти. Он вернулся в свою комнату, пропахшую духами Лизы и сексом. Она всё ещё спала, но, почувствовав его рядом, потянулась и обняла во сне.
– Сашенька… – прошептала она, не открывая глаз.
Он прижался к её спине, чувствуя, как его член снова, предательски, наполняется кровью. Он уткнулся лицом в её волосы и зажмурился, пытаясь загнать себя в забытьё.
Утро было серым и дождливым. Лиза, как обычно, приготовила завтрак. Овсянка, тосты, кофе. Марина вышла к столу в строгом брючном костюме, её волосы были убраны в безупречный пучок, губы подкрашены нейтральным розовым. Она была ледяной и неприступной, как всегда перед работой.
– Я задержусь сегодня, – сказала она, не глядя ни на кого, наливая себе кофе. – Собрание.
Лиза лишь кивнула, нарезая тост на мелкие кусочки для Саши, будто он всё ещё был ребёнком.– Хорошо, – тихо ответила она.
Когда за Мариной закрылась входная дверь, в квартире воцарилась другая тишина. Не давящая,
Бойся своих желаний...