Уезжали затемно. «Сузуки» стоял наверху, на площадке над косой, среди чужих машин. Я сел за руль и взялся за ключ, и Ася положила ладонь поверх моей руки.
— Не заводи.
Внизу ещё горел мангал и играла чья-то колонка. Люди поднимались к машинам по одному, по двое, с сумками, светили телефонами под ноги. Через две машины от нас хлопнула дверь.
Она сидела в мокрой футболке, моя рубашка лежала у неё на коленях. Не глядя, она расстегнула мне джинсы.
— Ась. Люди.
— Я знаю, — сказала она и наклонилась.
Лица её я не видел. Видел затылок и мокрую спину. Она взяла член в рот медленно, до половины, и держала так, не двигаясь, будто прислушивалась. Мимо прошли двое. Я узнал голос Шабанова: он уговаривал кого-то ехать к нему допивать. Ася не подняла головы. Когда голоса ушли, она опустилась до конца и медленно вернулась.
Потом по салону прошёл свет: кто-то выезжал задом. Фары легли на лобовое, на мои руки на руле, на её спину. Я дёрнулся. Она нет. Она замерла с членом во рту, до основания, и так и держала, пока свет не сполз с её спины. Только тогда снова начала.
Когда фары пошли по салону второй раз, она не остановилась. Она стала быстрее.
Одна её рука лежала у меня на бедре. Другая была у неё между ног, на шортах, и в свете чужих фар я видел, как пальцы давят на шов и сбиваются, когда она берёт глубже.
Я кончил ей в рот, когда мимо не спеша проехала последняя машина с косы. Ася глотала, не поднимая головы, и держала меня губами, пока я не перестал вздрагивать. Потом выпрямилась и вытерла губы о мою рубашку у себя на коленях. Щёки у неё горели. Руку от шортов она убрала сама, так и не кончив.
— Поехали, — сказала она. — Дома.
Дома Ася сразу ушла в душ смывать песок. Я пошёл следом, сел на стиральную машину и смотрел, как она стоит под водой, запрокинув голову, с закрытыми глазами. Волосы висели у неё мокрыми прядями по спине.
— Кто смотрел дольше всех? — спросила она, не открывая глаз.
— Все смотрели.
— Дольше всех.
Я подумал. Шабанов не смотрел, Шабанов хватал: за талию, за руку, на танец. Витя смотрел, будто извинялся. Лёша смотрел и отворачивался, а когда она вышла из воды, отвернуться забыл.
Я перечислил. Она открыла глаза и посмотрела на меня через воду.
— Врёшь, — сказала она. — Не всех посчитал. Иди сюда.
Я встал и разделся. В нашей ванне вдвоём было тесно, шторка липла к плечу. Ася повернулась ко мне спиной и упёрлась ладонями в кафель, и прогнулась, и вода стекала у неё по позвоночнику в ложбинку между ягодиц. Я вошёл в неё сзади, стоя, придерживая одной рукой за бедро, а другой упираясь в стену рядом с её ладонью. Она была горячая внутри и прохладная снаружи, от воды.
Спешить мне было некуда: своё я получил на стоянке. А она всё ещё была там, на стоянке над косой. Сжалась на мне с первого толчка, будто ждала его с самой косы, и сама подалась назад, до конца.
— Когда я шла из воды, — сказала она кафелю. — Ты чего хотел?
Я подумал. Встать и накрыть её рубашкой. Досидеть и посмотреть, дойдёт ли она до берега так.
— Чтобы ты не прикрылась.
— Я не прикрылась.
— А у углей?
— Что — у углей?
— Чтобы ты не оборачивалась.
— Я не оборачивалась, — сказала она. — Я знала, где ты сидишь.
Я положил ладонь ей между лопаток и нажал, и она прогнулась
КАК ОТМЕТИЛА ЖЕНА 35 ЛЕТ