видела, как их тени танцевали на стенах. Мы были здесь, рядом, и на несколько мгновений тишина казалась спасительной.
Знала, что Бесса больше нет. Что ничто не вернёт его. Но знала и другое: я жива. Могу чувствовать. Могу хотеть. И этой ночи хватило, чтобы напомнить мне об этом...
Глава 11. Ночь и тридцать мечей
Теперь мы с Ливией больше не зацикливались на одной секс-игрушке. После смерти Бесса мы поняли, что привязываться к одному гладиатору — слишком больно. Мы не повторяли прежней ошибки, выбирая каждый день то одного, то двоих, то троих. Это стало нашей новой игрой, нашим способом оставаться свободными. Каждый раз нас ждало новое открытие, новое ощущение, новое удовольствие. Мы пользовались ими в нашей спальне, в бассейне, на балконе под открытым небом — везде, где нам хотелось. Их тела, их члены, их стоны — всё это было нашим, и мы наслаждались каждым мгновением. Мы запоминали их имена, привычки и слабые места. Мы знали, кто из них любит долгий минет, кто предпочитает быть сверху, а кто умеет работать языком так, что мы теряли голову. Каждый день приносил что-то новое, и я чувствовала, как эта игра делала нас сильнее, свободнее, живее.
Сидела на ложе, чувствуя, как вино разливалось по моим венам, согревая меня изнутри. Ливия стояла передо мной, её глаза поблёскивали в свете масляных ламп: она явно наслаждалась произведённым впечатлением. Она подняла чашу, и её голос разнёсся по комнате, мягкий, но с той же сталью, которая была в ней всегда.
— У меня есть новость, — сказала она, и чувствовала, как её слова проникали в меня. — Наконец-то назначили день моей свадьбы с Марком Антонием Сервием. Ты помнишь его. Мы видели его в доме Корнелии.
Кивнула, чувствуя, как внутри меня разливалось тепло. Помнила его — высокого, с золотистыми волосами и глазами цвета морской волны. И то, как мы подсматривали за ним в доме Корнелии, когда он и двое его друзей имели шесть рабынь, — тогда мы стояли за колоннами, затаив дыхание, и я видела, как двигался он, как напрягались его мышцы, как уверенно он распоряжался своими рабынями. Он был красив, и понимала, почему Ливия согласилась стать его женой. Смотрела на неё, и внутри разливалась смесь радости и лёгкой грусти. Она скоро покинет наш дом, начнёт новую жизнь, и я знала: многое изменится.
— Я хочу устроить девичник, — сказала она, и голос её окреп. — По этому случаю я решила позвать всех гладиаторов нашей школы. Тридцать гладиаторов и мы — шесть девушек.
Внутри разливалось предвкушение, смешанное с восторгом. Тридцать гладиаторов! Даже представить такое было трудно. Смотрела на неё, крепче сжимая край ложа. Хотелось, чтобы этот вечер наступил скорее.
— Мы сделаем это в большом зале, — уверенно продолжила Ливия. — Мы расставим ложа вдоль стен, чтобы было место для всех. Мы наполним чаши вином и приготовим масло. Праздник продлится, пока у нас хватит сил.
Смотрела на неё, и внутри разливалось тепло, смешанное с благодарностью. Тридцать гладиаторов и шесть девушек! Ливия задумала не просто пир, а настоящий праздник нашей силы и свободы. Мы пригласили всех подруг — Клавдию, Сервилию, Корнелию и её младшую сестру Луциллу, — и нас было шестеро. Каждая понимала, что нас ждёт необыкновенный вечер. Мы готовились к нему, как к битве: выбирали самые соблазнительные туники, самые яркие украшения, самые дорогие масла. Мы хотели, чтобы праздник Ливии запомнился нам надолго.
Ливия улыбнулась, явно довольная своей затеей.
Смотрела на неё, и внутри разливалось волнение, смешанное с предвкушением. Я уже считала часы до предстоящего праздника.
Беспредел 2: изуверское изнасилование