Наконец настал тот вечер. Солнце давно скрылось за стенами школы, и в большом зале школы гладиаторов горели десятки масляных ламп, отбрасывая золотистые тени на каменные стены и мраморный пол. Запах оливкового масла, ладана и вина смешивался с мужским потом, создавая ту особенную, пьянящую атмосферу, которая была только на таких оргиях. Тени колыхались на стенах, и от их дрожащего света всё вокруг казалось немного нереальным.
Мы уже лежали на ложах, расставленных вдоль стен, в тончайших, почти прозрачных туниках. Кожа была умащена маслами, пахнущими лавандой, розой и миртом. Их аромат смешивался с запахом мужских тел, и я невольно замирала в ожидании. В центре зала, перед нами, выстроились в длинную шеренгу тридцать обнажённых гладиаторов. Их тела блестели в свете ламп, мышцы перекатывались при каждом движении, а члены уже начали подниматься в предвкушении. Каждый из них ждал, когда мы выберем, когда мы скажем, когда мы возьмём. Имена многих я знала, но первым среди них заметила грека Леонида.
Ливия шагнула вперёд, и её голос, уверенный и властный, разнёсся по залу.
— Сегодня будет нечто особенное, — сказала она, и чувствовала, как её слова проникали в каждую из нас. — Мы — госпожи. Они — наша добыча. Мы будем брать их, пробовать их, менять их, пока не устанем. И когда устанем — возьмём новых. Это моя последняя ночь перед свадьбой, и я хочу, чтобы она была незабываемой.
Смотрела на неё, и внутри разливалось тепло, смешанное с благодарностью. Она была главной героиней вечера, и никто из нас не собирался ей перечить. Смотрела на гладиаторов, и чувствовала, как моё тело откликалось на их присутствие, как я ждала, когда Ливия скажет, что мы можем начать.
— Начинайте, — сказала она, и её голос был тихим, но слышала в нём приказ, который нельзя было нарушить. — Берите их, пробуйте их, наслаждайтесь ими. Это наша ночь.
Поднялись с лож и медленно подошли к строю гладиаторов. Воздух был густ от запахов вина, ладана, оливкового масла и нагретых тел. Прохаживались вдоль шеренги, изучая тридцать тел и столько же мужских членов, которые уже начали подниматься при нашем приближении. Тридцать пар глаз следили за нами. Гладиаторы ждали, сдерживая нетерпение. Свет масляных ламп падал на их тела, подчёркивая каждый мускул, каждый шрам, каждую каплю пота, которая стекала по их коже, собираясь в капли на концах их членов. Слышала, как их дыхание становилось глубже, как они сдерживали себя, ожидая нашего прикосновения. Ощущала на себе их взгляды: они разглядывали, оценивали, ждали. Чувствовала, как моя влажность становилась почти невыносимой, как я хотела прикоснуться к ним, хотела почувствовать их кожу под своими пальцами.
Разделись перед ними, медленно снимая свои прозрачные туники, позволяя шёлку скользить по нашей коже, дразня их, заставляя их взгляды жадно скользить по каждому изгибу наших тел. Чувствовала, как их дыхание становилось глубже, когда ткань падала на пол, обнажая нас полностью, и я видела, как их члены дёргались в ответ на это зрелище. Мы стояли перед ними обнажённые, наши тела блестели от масел и благовоний, и чувствовала, как их взгляды касались моей груди, моих бёдер, моего лона, как они изучали каждую линию, каждую тень, каждую родинку на моей коже.
Подошла к троим — высокому галлу с рыжей бородой, его тело было покрыто шрамами, которые белели на его бледной коже, смуглому, мощно сложенному нумидийцу, чья кожа блестела от масла, и греку Леониду с глазами цвета моря, который смотрел на меня с той же покорной уверенностью, которая была у него на арене. Они стояли передо мной, и
первая измена мужу (часть2)