глаза блестели в свете масляных ламп, её тело было влажным от пота и масла, и она была прекрасна в этот момент: сильная, властная, свободная. Мы оставались на коленях, переводя дыхание, и я знала, что эта ночь останется с нами навсегда.
Знала: этот вечер останется нашим общим секретом. Взглянула на подруг и невольно улыбнулась. Сколько бы лет ни прошло, мы будем помнить его.
* * *
На следующий день сидела в атриуме, чувствуя, как утреннее солнце касалось моей кожи, как оно согревало меня после той безумной ночи. Его лучи проникали сквозь отверстие в крыше, золотистыми пятнами ложась на мраморный пол, и смотрела на них, чувствуя, как моё тело постепенно возвращалось к жизни. Смотрела на Ливию, которая стояла у фонтана, её волосы были распущены, и она улыбалась, глядя на меня. Лёгкий ветерок играл с её волосами, и казалось, что она старается запомнить наше последнее утро перед свадьбой.
Внутри разливалось тепло, смешанное с лёгкой грустью. Она собиралась уехать в дом мужа, начать новую жизнь, и я не знала, изменится ли что-то между нами. Смотрела на неё, и внутри разливался страх, что после замужества всё станет иначе, что наши тайные встречи останутся только в прошлом.
— Ты не сможешь участвовать в наших девичниках после замужества? — спросила я, и мой голос звучал тихо, почти шёпотом, как будто я боялась услышать ответ.
Ливия повернулась ко мне, и я видела, как её глаза блестели в свете утреннего солнца, как они отражали золотистые лучи, проникающие сквозь листву. Она улыбнулась, и от её улыбки мне сразу стало спокойнее.
— Не переживай, сестрёнка, — сказала она, и её голос был мягким, но слышала в нём сталь, которая была в ней всегда. — Замужество — это одно, а наши привычки — совсем другое. Кто нам запретит приглашать рабов для развлечения? Это часть нашей жизни, часть того, как мы живём. Так что наши еженедельные встречи никто не отменит.
Внутри разливалась радость, смешанная с облегчением. Смотрела на неё, и чувствовала, как мы становимся ближе, как мы делим это мгновение, как мы становимся сёстрами по тайне. Вчерашний праздник был нашим подарком Ливии перед свадьбой, ещё одной общей тайной. И уже знала, что сохраню память о нём на всю жизнь.
— Я рада, — сказала я, и мой голос звучал твёрже, чем я ожидала. — Я не представляю наши встречи без тебя.
Ливия подошла ко мне, её рука коснулась моей, сжала мои пальцы. Смотрела на неё, и внутри разливалось тепло, смешанное с благодарностью. Знала, что мы останемся сёстрами и сообщницами, даже если жизнь разведёт нас по разным домам. Стало спокойно. Наши девичьи тайны не исчезнут даже тогда, когда у каждой появится собственный дом...
Эпилог
Всё это были мои фантазии. Мой Рим, мои ночи, мои женщины, мои тайны, однажды пришедшие ко мне во сне. Ничего этого не существовало — ни лож, ни шёлка, ни тридцати мечей, застывших в ожидании. Я придумал их. Но я слышу их стоны, чувствую запах масла и вина, вижу, как свет масляных ламп танцует на обнажённых телах. Эти сны жили во мне, и они вышли наружу.
Возможно, однажды я напишу продолжение. Но на этот раз — от лица гладиаторов. Или патрициев. Попробую представить, что они чувствовали, стоя в шеренге и ожидая женского выбора. Что они видели, когда смотрели на них. Что они думали, когда их члены поднимались, а сердца бились в унисон с их приказами. Рим был жесток, Рим был прекрасен, Рим был полон тайн, которые никто никогда не расскажет.
Соблазнительнoe блаженство