кончать между ними. Чувствовала, как его член скользит внутри меня, наполняя меня до краёв, пока мой рот был занят другим, и слышала, как мой собственный стон вибрирует вокруг его ствола. Третий стоял рядом, его пальцы скользили по моей груди, сжимали мои соски, дразнили их, посылая искры удовольствия по всему моему телу, и чувствовала, как его дыхание становится глубже, когда он смотрит на меня, на то, как я принимаю их обоих.
Перевернулась и села на одного, чувствуя, как он наполняет меня до краёв, как его член входит в меня глубоко и ровно, касаясь самых чувствительных точек. Брала в рот другого, его член скользил по моему языку, и чувствовала, как он пульсирует у меня на губах, как его вкус смешивается с моим собственным потом и маслом. Третий стоял сзади, его руки ласкали мои бёдра, скользили по моей спине, и чувствовала, как он входит в мой анус медленно, растягивая меня, наполняя меня по-новому, и я кончала, когда они все трое двигались внутри меня и вокруг меня, мой крик смешивался с их стонами.
Переходила к новым, чувствуя, как их руки касались моей кожи, как их губы находили мою шею, мои плечи, мою грудь. Садилась на них, ложилась под них, вставала на колени перед ними, пробовала их всех, ощущая каждое новое тело, каждый новый ритм. Брала их в рот, в себя, в свой анус, и чувствовала, как моё тело становилось центром этой ночи, как оно принимало их всех, как оно наслаждалось каждым мгновением. Мои оргазмы следовали один за другим, и мои крики смешивались с криками моих подруг, создавая единую симфонию, которая заполняла зал, и чувствовала, как эта ночь становилась моей, нашей, общей легендой. Смотрела на них — на своих подруг, на гладиаторов, на их тела, покрытые потом и маслом, и чувствовала, как внутри меня разливалась благодарность за этот момент, за эту свободу, за эту ночь, которая принадлежала только нам.
Ливия подошла ко мне, её рука коснулась моей, и мы обменялись партнёрами — она взяла тех, кто был у меня, а я приняла тех, кто был у неё, и мы улыбнулись друг другу, деля это мгновение. Она села на моего гладиатора, и чувствовала, как её тепло передавалось мне через его тело, когда я брала её мужчину. Мы двигались рядом, и наши стоны смешивались, создавая единую пульсацию, которая заполняла комнату.
Все мы менялись, перетекали друг в друга, пробовали их всех, и чувствовала, как это объединяло нас, как мы становились единым организмом, пульсирующим в такт их движениям. Наши стоны смешивались в одну симфонию, влажные звуки наших тел разносились по залу, крики отражались от стен и возвращались к нам, усиливая каждое ощущение. Масло и пот смешивались на нашей коже, их сперма стекала по нашим бёдрам, смешиваясь с нашей влажностью, создавая нечто новое — и я знала: мы делаем это вместе, мы делим этот момент, мы сёстры по тайне. Смотрела на своих подруг, на их лица, искажённые удовольствием, на их тела, покрытые следами страсти, и чувствовала, как эта ночь становилась нашей общей легендой.
Постепенно бесконечная смена партнёров прекратилась. Лежала на шёлке, ощущая усталость во всём теле. Казалось, кожа ещё помнила чужие прикосновения. Ноги дрожали, а внутри всё ещё пульсировала влажная истома. Кожа горела от их рук, от их губ, от их членов, которые наполняли меня снова и снова. Чувствовала, как масло и пот смешивались на моём теле, создавая невидимую, но осязаемую пелену, которая покрывала меня, как вторая кожа. Каждое воспоминание о прошедших часах ещё отзывалось
В Крыму