фитиля на другой. Чувствовала, как её желание смешивалось с моим, как оно становилось единым целым, как мы обе растворялись в этом мгновении, в этом мужчине, который был нашим.
Откинулась назад, опираясь на руки, и его язык работал всё быстрее, всё глубже, с той же страстью, с которой он сражался на арене. Чувствовала, как он находил мой клитор, как он обводил его круговыми движениями, как он сосал его, как он делал это так, что я теряла связь с реальностью, и оставался только его язык, его руки, его дыхание, смешанное с моим стоном. Его пальцы скользнули внутрь меня — сначала один, потом два, — и я выгнулась, ощущая, как они двигались внутри, как они находили ту точку, которая заставляла моё тело сжиматься вокруг них, как они работали в унисон с его языком, доводя меня до края, поднимая и снова опуская, как волны, которые не дают берегу успокоиться.
Была на грани — чувствовала это каждой клеткой своего тела. Пальцы сжимали шёлк, выгибалась навстречу его языку, хотела, чтобы он продолжал, чтобы он не останавливался, чтобы он довёл меня до конца, чтобы он разбил меня на куски и собрал заново. Он ускорился — его язык стал быстрее, пальцы глубже, — и я провалилась в это ощущение, разбиваясь о него, как о скалы, как о твёрдую, но тёплую стену, которая не давала мне упасть, а только держала, только вела, только толкала вперёд.
Оргазм накрыл меня, как волна, — горячий, сильный, неудержимый. Тело выгнулось, и я закричала, не в силах сдержать себя, не в силах остановить этот звук, который вырывался из самой глубины моего тела. Он продолжал вылизывать меня, не давая волне утихнуть, растягивая удовольствие, заставляя меня тонуть в нём снова и снова, пока не обмякла, тяжело дыша, обессиленная, но живая, наполненная до краёв этим ощущением.
Он поднял голову, и видела, как его губы блестели от моей влажности, как он смотрел на меня с той же покорной уверенностью, которая была в нём всё это время. Он не улыбался, не ждал похвалы — он просто ждал следующего приказа.
Лежала, не в силах пошевелиться, и моя кожа всё ещё горела от его прикосновений, как будто он оставил на ней след, который нельзя было стереть. Ливия подошла и коснулась моей руки. Я увидела её улыбку. Внутри меня разливалось удовлетворение, смешанное с благодарностью, и я знала, что этот вечер только начинался.
Видела, как её рука касается его плеча, как она притягивает его к себе.
— Ты хорошо поработал языком, — сказала она, и в её голосе звучала ленивая, довольная хрипотца. — А теперь покажи нам, на что ты способен по-настоящему.
Ливия развернула его, и видела, как её руки, сильные и уверенные, сжимали его плечи, толкая его на ложе. Он упал на спину, и слышала, как его тело ударилось о шёлк, как ткань приняла его, обволакивая его, как будто он погружался в тёплую воду. Он лежал перед нами, его тело было расслабленным, но видела, как его мышцы напрягались под кожей, как они перекатывались, готовые к действию. Его руки были раскинуты в стороны, ладони открыты, пальцы слегка сжаты, как будто он готовился схватить что-то, но не смел. Его грудь поднималась и опускалась, и видела, как на ней выступали капли пота, как они блестели в свете масляных ламп, как они стекали по его животу, по его бёдрам, к его члену, который стоял прямо, твёрдый и огромный, пульсирующий в такт его дыханию.
Его член был как живое существо, как зверь, который ждал, когда его
Куда ползти, или безвыходная ситуация.