Стояла перед ним обнажённой, и чувствовала, как его глаза касались моей кожи, как они скользили по моей груди, по моему животу, по моим бёдрам, по тому месту между ног, которое уже было влажным от предвкушения. Не пряталась, не стеснялась — позволяла ему видеть меня, чувствовать меня, запоминать каждую линию моего тела. В воздухе витал лёгкий аромат масла, которым он натирал себя после тренировки, смешанный с запахом моего собственного возбуждения — терпким, сладковатым, как перезревший виноград.
Опустилась на край ложа, и чувствовала, как прохладный шёлк касался моих бёдер, как он скользил по моей коже, оставляя ощущение невесомости. Откинулась назад, опираясь на руки, и раздвинула ноги, открываясь ему. Видела, как он поворачивается ко мне, как его глаза встречаются с моими. Он ждал. Его дыхание было глубоким, прерывистым, и чувствовала, как его тело напрягалось в ожидании, как его пальцы слегка сжимались, как он сдерживал себя, подчиняясь нашей воле. Видела, как его грудь поднималась и опускалась, как его мышцы вздувались под кожей, как он почти дрожал от напряжения.
Ничего не сказала. Просто смотрела на него, чувствуя, как моё тело открывалось ему, как я ждала его прикосновения. Он понял. Он опустился между моих ног, и чувствовала, как его руки касались моих бёдер — тёплые, широкие, с длинными пальцами, которые слегка впивались в мою кожу. Он притянул меня ближе к себе, и чувствовала, как его дыхание касалось моей влажной плоти, как оно обжигало меня, как оно наполняло меня ожиданием.
Его язык коснулся меня — медленно, нежно, с той же уверенностью, с которой он держал меч на арене. Первое прикосновение было лёгким, как поцелуй, как пробный глоток, как вопрос, который он задавал мне без слов. Чувствовала, как его язык скользил по моей плоти, как он обводил мой клитор круговыми движениями, как он пробовал меня на вкус. Закрыла глаза, и чувствовала, как его язык проникал внутрь меня, как он исследовал меня, как он находил ритм, который заставлял моё тело сжиматься. Слышала, как он дышал через нос — глубоко, ровно, — и этот звук смешивался с влажным звуком его языка, с тихим шипением масляных ламп, с моим собственным дыханием, которое становилось всё более прерывистым. Чувствовала, как его пальцы сжимали мои бёдра, как он притягивал меня ближе, как он не давал мне отстраниться, как он хотел, чтобы я чувствовала каждое движение его языка.
Волна поднималась во мне — не спеша, но неотвратимо, как прилив, который заливает берег, оставляя после себя только мокрый, блестящий песок. Она росла где-то глубоко внизу живота, расползаясь тёплыми кольцами по мышцам, поднимаясь выше, к груди, к горлу, заставляя моё дыхание сбиваться, а сердце биться быстрее. Пальцы впились в шёлк ложа, ткань скользила под ними, прохладная и гладкая, но моя кожа горела, словно лежала на солнце. Выгибалась навстречу его языку, и каждое его движение отдавалось во мне, как удар колокола, как звук, который не затихает, а только нарастает, заполняя собой всё пространство вокруг.
Слышала, как Ливия стояла рядом — её дыхание было тихим, но я чувствовала его, я чувствовала её присутствие, её взгляд, который касался моей кожи, смешиваясь с прикосновениями его языка, добавляя им остроты, как соль к сладкому вину. Знала, что она смотрит, как она наблюдает за каждым моим движением, за каждым вздохом, за каждым содроганием моего тела, и это знание делало всё ещё более острым, ещё более живым. Слышала, как она дышала — глубоко, ровно, — но в этом дыхании слышалось желание, которое передавалось мне, как пламя, перекидывающееся с одного
Димка из чата