нежным, и чувствовала, как он наполнял меня по-новому, касаясь тех точек, которые не знала раньше. Чувствовала, как его ствол скользил по моим стенкам, как его головка касалась моего самого глубокого места, как он растягивал меня, наполняя до краёв. Ливия сидела рядом, и чувствовала, как её пальцы скользили по моей спине, по моим бёдрам, как она гладила меня, пока он двигался внутри меня. Слышала, как она шептала что-то тихо, почти шёпотом, и чувствовала, как её голос проникал в меня, как он смешивался с моими стонами, с его дыханием, с влажным звуком его движений. Кончила — громко, открыто, и чувствовала, как он продолжал двигаться внутри меня, растягивая моё удовольствие, заставляя меня тонуть в нём.
Кончали снова и снова, а он продолжал двигаться, не кончая, сдерживая себя, подчиняясь нашему приказу. Его тело напрягалось от усилия, но он ждал, когда мы скажем ему, что можно. Чувствовала, как его член пульсировал внутри меня, как он бился в такт моему сердцу, как он наполнял меня до краёв, как он сдерживал себя, ожидая нашего разрешения. Ночь ещё не закончилась, и я знала это так же ясно, как слышала собственное дыхание. Смотрела на Ливию, и она смотрела на меня, и чувствовала, как мы делим это мгновение, как мы становимся ближе, как мы становимся сёстрами по тайне. Знала, что эта ночь останется с нами навсегда — как одно из тех воспоминаний, которые не стираются, которые живут внутри нас, становясь частью нас.
— Хватит, — выдохнула я, и мой голос был хриплым, почти чужим, как будто он принадлежал не мне, а какой-то другой женщине, которая жила где-то глубоко внутри меня. Чувствовала, как мои ноги дрожали, как моё тело гудело от удовольствия, как я больше не могла продолжать. Каждое движение давалось мне с трудом, как будто я несла на себе тяжесть всего мира, и знала, что если не остановлюсь, то просто упаду без сил, растекаясь по шёлку, как вода, как тающий воск. — Выходи.
Он подчинился мгновенно. Чувствовала, как его член медленно скользил по коже, смазанной маслом, как он выходил из меня, медленно, понемногу, оставляя после себя пустоту, которая казалась почти болезненной. Это было как извлечение чего-то жизненно важного, как будто из меня вынули часть меня самой, и я осталась зияющей, открытой, незащищённой. Чувствовала, как его ствол проходил мимо моих стенок, как они сжимались вокруг него, не желая отпускать его, как они всё ещё помнили его тепло, его твёрдость, его пульсацию. Чувствовала, как его головка касалась моего входа в последний раз, и выдохнула, когда он полностью вышел из меня, когда почувствовала, как влага стекала по моим бёдрам.
Упала на подушки, тяжело дыша, чувствуя, как моя кожа горела, как моё тело требовало отдыха, как я больше не могла двигаться. Пальцы всё ещё сжимали шёлк, но они уже ослабели, и лежала, глядя в потолок, чувствуя, как моё сердце постепенно замедлялось. Чувствовала, как моя грудь поднималась и опускалась, как моё дыхание становилось глубже, как постепенно приходила в себя. Чувствовала, как моя кожа всё ещё помнила его прикосновения, как она горела от них, как она хотела продолжения, но тело отказывалось подчиняться.
Бесс остановился рядом с ложем, его член пульсировал от напряжения, которое он сдерживал так долго. Видела, как его пальцы сжимались в кулаки, как он изо всех сил пытался сохранить контроль, но его тело выдавало его — дрожь пробегала по его бёдрам, по его животу, по его напряжённым мышцам. Он стоял совсем близко, и видела, как на его лбу выступил
моя теща умница