краёв. Видела, как его пальцы всё ещё сжимали член, как он смотрел на чашу, на то, что он создал, как его дыхание медленно выравнивалось. Его тело расслабилось, и видела, как он стоял, тяжело дыша, его глаза всё ещё смотрели на нас.
Ливия наклонилась и взяла чашу в руки. Видела, как она подносит её к своему лицу, как она вдыхает его запах, как она улыбается. Она подошла ко мне, опустилась на колени рядом со мной, и чувствовала, как её рука касалась моей руки, как она смотрела на меня, как её глаза блестели в свете масляных ламп.
— Мы разделим это вместе, — сказала она, и её голос был тихим, почти шёпотом.
Она окунула пальцы в чашу, и видела, как его сперма стекала по её пальцам, как она подносила их к моим губам, как она смотрела на меня с вызовом. Открыла рот, и чувствовала, как её пальцы касались моих губ, как его сперма проникала в мой рот — тёплая, солёная, с лёгкой горчинкой, с ноткой чего-то сладковатого, что появлялось, когда я задерживала её на языке чуть дольше. Чувствовала, как она скользила по моему языку, как я глотала её, как она становилась частью меня, согревая меня изнутри.
Видела, как она делала то же самое с собой — как она подносила пальцы к своим губам, как она пробовала его сперму, как она закрывала глаза, чувствуя её вкус. Взяла чашу из её рук, и чувствовала, как её тепло проникало в мои ладони. Поднесла чашу к губам и сделала глоток, чувствуя, как его сперма скользила по горлу, согревая меня изнутри.
Пили его сперму, как самый дорогой напиток, и чувствовала, как это объединяло нас, как это делало нас сёстрами по тайне. Смотрела на Ливию, и она смотрела на меня, и чувствовала, как внутри меня разливалось удовлетворение, смешанное с благодарностью.
Бесс стоял перед нами, тяжело дыша. Его тело ещё блестело от пота и масла, лицо было усталым, но спокойным. Он смотрел на нас из-под полуприкрытых век, а я чувствовала глубокое удовлетворение, словно после долгого пути.
Мы использовали его. Мы контролировали его. Мы взяли всё, что он мог дать — каждое движение, каждый стон, каждую каплю его спермы. Он был нашим, и он знал это.
Ливия подошла ко мне, и чувствовала, как её рука касалась моей, как она сжимала мои пальцы, как она смотрела на меня с той же улыбкой, которая была у неё всегда. Посмотрела на неё, и чувствовала, как внутри меня разливалось тепло, смешанное с гордостью.
— Теперь у нас есть свой раб, — сказала она, и её голос звучал мягко, почти как шёпот. — Своя секс-игрушка. Как у наших подруг. Только он — для нас двоих.
Смотрела на Бесса, на его усталое, покорное лицо, и чувствовала, как внутри меня разливалось удовлетворение. Он был нашим. Мы могли делать с ним всё, что хотели. Мы могли звать его, когда нам было нужно, мы могли использовать его, когда нам хотелось, мы могли делить его между собой. По закону он оставался рабом дяди, но сегодня его предоставили нам, и мы распоряжались им, как своим.
— Он наш, — повторила я, пробуя слова на вкус, чувствуя, как они оседали во мне, как они становились частью меня. — Наш общий раб. Наша игрушка.
Ливия улыбнулась и крепко обняла меня.
— Мы сёстры, — сказала она, и её голос был мягким, почти ласковым. — Мы делим всё. И теперь мы делим его.
Смотрела на Бесса, и чувствовала, как внутри меня разливался покой. Мы были сёстрами по тайне,
Нищая Зуля