пот, как он стекал по его вискам, по его шее, смешиваясь с маслом на его груди. Видела, как его грудь поднималась и опускалась, как он пытался унять дыхание, как он ждал, когда я или Ливия скажем ему, что делать. Его глаза были полузакрыты, и видела, как он смотрел на нас, на наши тела, на наши лица, на чашу, которая стояла на полу.
Ливия посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Бесса. Она улыбнулась своей тёмной, торжествующей улыбкой. Видела, как её глаза блестели в свете масляных ламп, как они отражали пламя, как они становились почти золотыми в этом свете.
Она поднялась с ложа, и видела, как её тело, обнажённое и влажное, блестело в свете масляных ламп, как капли пота стекали по её груди, по животу, по бёдрам. Она подошла к столику, на котором стояла пустая чаша — серебряная, с изящным орнаментом, та самая, из которой мы пили вино в начале вечера. Теперь она была пуста. Смотрела, как она брала её в руки, как она проводила пальцами по её краю, как она подносила её к свету, разглядывая. Масло в лампах потрескивало, и слышала, как ветер снаружи играл с листьями в саду, как этот звук смешивался с нашим дыханием.
С чашей в руке Ливия подошла к Бессу. Видела, как она взяла его за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть ей в глаза. Её пальцы были тёплыми, и чувствовала, как он дрожал под её прикосновением, как он задерживал дыхание, когда она смотрела на него. Его глаза встретились с её глазами, и видела, как он смотрел на неё снизу вверх, как он ждал её слов, как он готов был подчиниться любому приказу.
Она поставила чашу на пол между нами — медленно, почти торжественно. Серебро звякнуло о мрамор, и этот звук разнёсся по комнате, как призыв, как начало чего-то нового. Бесс стоял неподвижно и ждал её приказа.
— Ты хорошо поработал, — сказала она, и её голос был мягким, почти ласковым, но слышала в нём сталь, которая не терпит возражений. — Ты заслужил награду.
Она отпустила его и, отступив на шаг, указала на серебряную чашу у его ног.
Бесс кивнул, и видела, как его тело напрягалось, как он брал свой член в руку, как он начинал двигать рукой — медленно, ритмично, с той же уверенностью, с которой он делал всё в эту ночь. Его пальцы сжимались вокруг ствола, и видела, как его кожа скользила под ними, как его член становился ещё более твёрдым, ещё более напряжённым. Его лицо было искажено от усилия, и видела, как на его лбу выступил пот, как он стекал по его вискам, по его шее, смешиваясь с маслом на его груди. Его дыхание стало прерывистым, и слышала, как он пытался сдержать стон, но не мог.
— Не торопись, — сказала Ливия, и её голос стал мягче, почти ласковым. — Мы хотим видеть, как ты кончаешь. Мы хотим чувствовать это. Мы хотим запомнить этот момент.
Он продолжал двигать рукой в том же ритме, не ускоряясь, позволяя нам наблюдать за каждым движением, за тем, как его пальцы сжимались вокруг ствола, как напряжение нарастало в его теле. Видела, как его дыхание становилось глубже, как его мышцы вздувались, как он приближался к финалу. И когда он наконец кончил, его сперма вырвалась из него — горячая, густая, белая, — падая в чашу, наполняя её. Слышала, как он стонал, когда его тело сотрясалось от оргазма, как он продолжал кончать, пока его сперма не заполняла чашу почти до
Варя и Надя