он ждал. Я открыла глаза, чувствуя удовлетворение. Я смотрела на него через плечо — на его мощное тело, светлые волосы, татуировки, — и знала, что он был хорош.
После очередной смены Клавдия снова оказалась с галлом, её рыжие волосы разметались по плечам, тело двигалось в быстром, жадном ритме. Она держалась за его плечи, пальцы впивались в кожу, и она кусала губу, сдерживая крик. Галл лежал под ней, руки сжимали её бёдра, член входил и выходил из неё, влажный и блестящий от масла. Она ускорилась, стоны стали громче, тело выгнулось, и она кончила — громко, открыто, и я чувствовала, как её удовольствие передавалось мне.
Сервилия лежала на спине рядом, грек стоял на коленях между её ног, его член медленно входил в неё. Она была миниатюрной, почти хрупкой, и я видела, как её тело растягивалось вокруг его ствола, как она задерживала дыхание, когда он входил глубже. Её руки сжимали шёлк, стоны срывались с губ, когда он начинал двигаться внутри неё — медленно, глубоко. Она кончила тихо, но глубоко, и я чувствовала, как её удовольствие становилось частью меня.
Корнелия была с италийцем. Его член был толстым и горячим, и она выгибалась навстречу ему, принимая его. Её тело изгибалось под его мощными ударами, она кусала губу, сдерживая крик. Руки сжимали край ложа, стоны становились громче, когда он ускорялся, входя глубже. Она кончила — громко, открыто, и я чувствовала, как её удовольствие передавалось мне.
После очередного обмена Ливия осталась с египтянином и нумидийцем. Египтянин стоял перед ней, она брала его член в рот, голова двигалась в ритме, язык скользил по его стволу. Нумидиец стоял сзади, она подавалась назад, принимая его член в себя, тело выгибалось, когда он входил в неё. Она была и госпожой, и участницей, наслаждалась этим моментом, управляла ими, брала их.
Мы смеялись, мы стонали, мы брали их, и я чувствовала, как мы становимся ближе, как мы делим это мгновение. Я видела, как Клавдия меняет галла на грека, как она садится на него сверху, как её тело двигается на нём, как она стонет, когда он входит в неё. Я видела, как Сервилия берёт фракийца, как она садится на него сверху, как её тело двигается в ритме, как она кончает, сжимаясь вокруг него. Я видела, как Корнелия берёт италийца, как она ложится на спину, как он входит в неё сверху, как она стонет, когда он ускоряется.
Мы брали их всех, менялись, пробовали, и я чувствовала, как моё тело откликалось на каждое движение, на каждый стон, на каждую дрожь.
Масло делало анальные проникновения нежными и скользкими, превращая их в продолжение нашего танца. Я чувствовала, как член италийца, длинный и ровный, медленно входил в мой анус, скользя по маслу, наполняя меня по-новому, касаясь тех точек, которые я не знала раньше. Его движения были плавными, глубокими, и я чувствовала, как он наполнял меня до краёв, как его головка касалась самых глубоких мест. Я выгибалась навстречу ему, принимая его, чувствуя, как моё тело расслаблялось, открываясь ему полностью. Я чувствовала, как масло стекало по его члену, по моим бёдрам, делая каждое движение скользким, невесомым, и я слышала, как он стонал, когда я сжималась вокруг него.
Позже нумидиец встал на колени сзади меня, и почувствовала, как его огромный член, покрытый маслом, медленно входил в мой анус. Он был таким толстым, что я замерла на мгновение, чувствуя, как он растягивал меня до предела, как его тёмная головка проникала внутрь, заполняя меня полностью. Масло делало это проникновение нежным, но я
Блять... Кажется я сошёл с ума. (часть 1)