Я сидел на скамейке у нашей пятиэтажки и курил. Вечер четверга уже нормально так опустился, фонари зажглись, но во дворе всё равно было серо и тихо. Из открытых окон тянуло жареной картошкой, бормотал телевизор. Я просто пялился в асфальт и думал ни о чём конкретном — как обычно после учёбы, когда делать особо нечего, а домой идти рано.
Подошёл Макс. В колледже учились с ним на разных потоках. Но во дворе здоровались только кивком. Он плюхнулся рядом, достал свою пачку и тоже закурил.
— Слушай, а ты в курсе, что Серёга из соседнего дома в армейку уходит?
Я пожал плечами.
— Ну и чё?
— На его даче будет туса. Провожать его будут.
Я молча выпустил дым. Мне было плевать на Серёгу и его армию.
— Ну и? Я не хочу бухать.
Макс хмыкнул.
— Да тебя никто и не зовёт.
Я повернул голову.
— Так зачем ты мне это рассказал?
Он помолчал секунду, будто выбирал, как сказать.
— Затем, что он позвал твою мамку.
Я замер. Сигарета почти догорела, но я продолжал держать её между пальцами.
— Чёоо?
— Ну тип посидят вместе...
Я смотрел на него и не понимал, не угорает ли он.
— Чё ты несёшь?
Макс пожал плечами, как будто это была самая обычная новость.
— Базарю. Он говорил, что она его у касс в магазе встретила, разговорились чёт. Он сказал, что в армейку идёт. Она чёт говорила ему, что пиздюком ещё помнит. Добазарились, что она с ним и другими пацанами проводит его.
Я молчал. В голове что-то неприятно шевельнулось, но я сразу попытался это придавить.
— Бля...
— Ну, чёт я думаю, они там не только лимонад пить будут. Чё делать будешь?
Я потушил сигарету о край скамейки.
— Даже не знаю. Спрошу у неё...
Макс кивнул, будто этого и ожидал. Потом встал, стряхнул пепел с джинсов.
— Ну ты давай. Я просто сказал, чтоб ты в курсе был.
Он ушёл к своему подъезду. Я остался один.
Двор снова стал тихим. Где-то наверху хлопнула дверь, кто-то громко засмеялся за окном. Я достал новую сигарету, но закуривать не стал. Просто крутил её в пальцах.
«Позвал твою мамку».
Фраза крутилась в голове и не хотела уходить. Я пытался представить, как это вообще могло выглядеть — мать у касс, Серёга со своей вечной ухмылкой, разговор. И потом вот это «проводит». Звучало стрёмно. И одновременно как-то нереально. Типа из тех историй, которые рассказывают во дворе, чтобы просто потрясти.
Я встал и медленно пошёл к подъезду. Ноги сами несли. В лифте смотрел на свои отражения в зеркале и думал, что лицо у меня сейчас какое-то странное — будто я только что услышал плохую шутку и ещё не решил, смеяться или нет.
Дома было тихо. Отец, как обычно, на суточной. Из кухни доносился запах еды и тихое мурлыканье матери. Я повесил куртку и остановился в коридоре, прислушиваясь.
Я вошёл на кухню. Мать стояла у плиты спиной ко мне, помешивала что-то в кастрюле. На ней была домашняя футболка и тонкие штаны, в которых она обычно ходила по квартире. Волосы собраны в небрежный хвост. Она напевала себе под нос какую-то старую песню. Обычный вечер. Как будто ничего и не было.
— Привет, — сказал я.
Она обернулась, улыбнулась.
— Ты рано сегодня. Садись, сейчас ужин будет.
Я сел за стол и стал смотреть на неё. Руки сами нашли салфетку и начали её мять. В голове всё ещё крутилась фраза Макса. Я пытался совместить её с этой обычной кухонной картинкой и никак не мог.
Она разлила суп по тарелкам, нарезала хлеб. Всё как всегда. Даже лучше — она была в каком-то приподнятом настроении.
Французская Ривьера. (Встреча с Мари.)