— она резко втянула воздух и схватила меня за запястье, но не оттолкнула. Только держала, пока я гладил.
— Не здесь... — прошептала она. — Не в гостиной.
Мы добрались до спальни почти вслепую. Дверь закрылась тихо. Свет не включали — хватало уличного, который падал полосой через шторы. Она легла на кровать первой, я — рядом. На мгновение оба замерли. Сердца колотились так громко, что казалось — слышно соседям через стену.
Потом она потянула меня на себя. Я лёг сверху. Между нами почти ничего не осталось. Я вошёл медленно, с трудом сдерживаясь. Она была тугая, горячая, и когда я оказался внутри до конца — она выдохнула длинно, дрожаще, и обхватила меня ногами.
Мы двигались осторожно. Короткие толчки, почти пробные. Она смотрела мне в глаза всё время — не отводила. Иногда закрывала, когда становилось слишком, и тогда тихо стонала мне в шею. Руки гладили спину, затылок, сжимались на плечах. Я целовал её грудь, шею, губы. Каждый раз, когда она выгибалась навстречу, внутри всё сжималось от того, что это она. И от того, что я не могу остановиться.
Ритм ускорился сам. Она первой начала дрожать — тихо, внутренне, сдавленно. Я почувствовал, как она сжимается вокруг меня, и кончил следом, глубоко, с глухим стоном в её волосы. Мы лежали, не разъединяясь, пока дыхание не выровнялось.
Она первой зашевелилась. Провела пальцами по моей спине:
— На даче было... не так.
Я чуть сильнее прижал её к себе. Не ответил. Просто кивнул щекой в её волосы.
— Отец придёт в шесть утра, — сказала одними губами. — Со смены, усталый. Ляжет и проспит до вечера.
Я кивнул. Понял. Одна ночь.
Она не сказала ничего больше. Только прижалась щекой к моему плечу и закрыла глаза. Я лежал и слушал, как за окном тихо тикают часы, и понимал: пути назад действительно нет. И что сейчас, в этой тишине, во мне не осталось пустоты..
Приключения матроса Пупкина