Костя начал двигаться быстрее. Его бёдра входили в ритм — глубокий, размашистый, властный, — и каждый толчок отдавался в теле Оксаны волной жара. Её киска, мокрая и горячая, жадно принимала его, и с каждым движением комнату наполняли влажные, бесстыдные звуки — хлюпающие, сочные, такие откровенные, что Оксана, даже сквозь пелену наслаждения, чувствовала, как горят её щёки. Но это не останавливало её. Напротив — эти звуки, его тяжёлое дыхание за спиной, его пальцы, впивающиеся в её бёдра, — всё это только разжигало пожар внутри.
Он вколачивался в неё всё быстрее и быстрее, и Оксана уже не могла удерживать себя на локтях. Она упала вперёд, опустившись на грудь, но попка осталась задранной кверху — послушная, открытая, встречающая каждый его удар. Её спина прогнулась ещё сильнее, и она чувствовала себя полностью отданной во власть этого молодого, сильного самца, который брал её так, как никто и никогда не брал раньше.
— Да... — выдохнула она в скомканные простыни. — Да, да, да...
Её голос сорвался на стон, когда волна оргазма — яркая, ослепительная, какой она не испытывала никогда в жизни, — накрыла её с головой. Мышцы внутри сжались, пульсируя, сжимая его член так сильно и так ритмично, что Костя зарычал сквозь зубы. Он сделал ещё два глубоких толчка и кончил следом за ней, изливаясь горячей пульсирующей струёй глубоко в неё. Его тело обрушилось на неё сверху, придавливая к матрасу, и Оксана чувствовала, как его сердце бешено колотится где-то у её лопаток, а его горячее дыхание обжигает шею.
Несколько минут они лежали неподвижно. Тишину нарушало только их сбившееся дыхание. Костя первым пришёл в себя. Он приподнялся на локтях, выходя из неё, и перевернулся на спину.
— Приберитесь за собой, Оксана, — произнёс он с лёгкой улыбкой в голосе. — А потом можете идти в душ.
Он лёг на спину и раздвинул ноги, открывая ей доступ. Его член, всё ещё влажный и блестящий от их общих соков, покоился на животе. Оксана повернулась к нему. Она всё ещё дрожала после оргазма, но послушно склонилась над ним. Как хорошая горничная, какой её учили быть. Она провела языком по стволу, собирая всё — и свои соки, и его семя, — медленно, тщательно, не оставляя ни капли. Её движения были спокойными и уверенными. Она не смотрела на него, сосредоточившись на своей задаче, но когда закончила, то подняла голову, посмотрела на Костю и с улыбкой произнесла:
— Готово.
Костя, всё это время молча наблюдавший за ней, усмехнулся.
— Хорошая работа, Оксана. Очень хорошая. Вы сегодня превзошли саму себя.
Она поднялась с кровати и начала собирать разбросанную одежду — кружевной бюстгальтер, трусики, серое платье, передник. Всё, что ещё час назад было на ней, а теперь лежало на полу. Она прижала вещи к груди и направилась в ванную. Душ занял не больше десяти минут — она смыла с себя следы близости, расчесала волосы, надела униформу и поправила макияж. В зеркале отражалась та же Оксана, что и всегда, — может быть, только глаза блестели чуть ярче, а на щеках всё ещё играл румянец.
Когда она спустилась в холл, Костя уже стоял там — одетый в домашние штаны и футболку, с бутылкой воды в руке.
— Я доволен вашей работой, — сказал он, глядя на неё с той самой улыбкой, которая теперь предназначалась только ей. — Искренне доволен.
Оксана улыбнулась в ответ — тепло, почти интимно.
— Мне тоже понравилось, — тихо ответила она. — Спасибо, Константин Алексеевич.
Он проводил её до дверей, и Оксана, попрощавшись, вышла в
kovo+vitani+kiara