рядом с ним, и Костя терпеливо ждал, разглядывая её тело в кружевных чулках и поясе. Наконец она поднялась, перекинула ногу через его бёдра и осторожно опустилась на него, она села на его бёдра, чувствуя под собой твёрдые мышцы.
Но Костя покачал головой.
— Нет, так будет неудобно, — сказал он, и его ладони легли на её сочные ягодицы. Пальцы сжались, и он одним плавным, но уверенным движением подтянул её выше. Оксана ахнула, когда её промежность скользнула по его бёдрам и оказалась прижатой прямо к основанию члена и горячим, тяжёлым яйцам. Её влажные, набухшие складочки раздвинулись, и она почувствовала, как его жар проникает в неё, как её собственная влага оставляет след на его коже.
Костя замер на мгновение, прикрыв глаза.
— Вот так, — выдохнул он. — Гораздо лучше. Я чувствую вас, Оксана. Всю. Такую горячую. Такую мокрую.
Оксана зажмурилась, пытаясь совладать с собой, но это было невозможно. Каждый сантиметр её тела, прижатый к нему, горел и требовал продолжения. Но он не торопился. Он лежал, позволяя ей привыкнуть, и его руки всё ещё сжимали её ягодицы.
— Массаж ещё не закончен, — напомнил он. — Грудь. Плечи. Всё, что можете достать. Я хочу чувствовать ваши руки.
Она открыла глаза и посмотрела на него. Их лица были совсем близко. Его тёмные глаза, полные желания и власти, смотрели на неё в упор. Она робко положила ладони на его грудь и начала массировать — сначала ключицы, потом грудные мышцы, твёрдые и рельефные под её пальцами. Её движения были медленными, почти нежными. Она провела ладонями по его соскам и почувствовала, как они напряглись под её прикосновением. Костя глубоко вздохнул.
— Вот так, — прошептал он. — Продолжайте.
Она продолжала. Её руки двигались по его торсу, изучая каждый мускул, каждую линию. Она массировала его плечи, грудь, живот, спускаясь всё ниже, но останавливаясь, не доходя до паха. Всё это время она чувствовала его член — горячий, твёрдый, пульсирующий, — прижатым к её животу, к её лону. С каждым движением её бёдер он скользил по её влажным складкам, и каждый раз она едва сдерживала стон.
Костя смотрел ей в глаза. Не отрываясь. Его взгляд был одновременно властным и восхищённым. Иногда Оксана поднимала голову и ловила этот взгляд — и тогда её губы трогала скромная, почти застенчивая улыбка. Улыбка женщины, которая делала что-то запретное, но не могла остановиться. Улыбка, которая сводила Костю с ума сильнее любых откровенных ласк.
— Вы даже не представляете, как вы прекрасны сейчас, — тихо произнёс он, не сводя с неё глаз. — Сидите на мне, в этих чулочках, с этой улыбкой... Ваш муж — идиот, если не ценит то, что имеет.
Оксана ничего не ответила. Только опустила глаза и продолжила массировать его грудь, чувствуя, как от его слов внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Он говорил о муже — и это должно было её отрезвить. Но вместо этого его слова только сильнее распаляли её.
— Продолжайте, Оксана, — прошептал Костя, и его бёдра чуть приподнялись навстречу ей. — Я хочу, чтобы вы чувствовали меня. Всего. Потому что скоро я буду чувствовать вас. Всю. До конца.
Костя чуть приподнялся на локтях, глядя на Оксану сверху вниз. Его глаза, тёмные и блестящие в полумраке, были полны желания и предвкушения. Он провёл ладонью по её бедру, скользнул выше, к талии, и легонько сжал.
— А теперь, — произнёс он вкрадчиво, — приступите к самому напряжённому месту. Думаю, вы догадываетесь, о чём я.
Оксана подняла на него глаза и улыбнулась — той самой
Между небом и землёй