Оксана, всё ещё стоявшая в воде рядом с Костей, замерла. Её сердце забилось где-то в горле. Вот оно. Момент, которого она и ждала, и боялась. Он предлагает её другу. Как награду. Как вещь.
— Костя, я... — начал было Дима, но осёкся, глядя на Оксану.
— Не волнуйся, — перебил его Костя. — Оксана — профессионал. Она знает, что делать. Правда, Оксана?
Она подняла на него глаза. В них читался страх, но и что-то ещё — покорность, смешанная с возбуждением. Она кивнула.
— Да, Константин Алексеевич.
— Вот видишь? — Костя подтолкнул Оксану к бортику. — Она согласна. А теперь, дружище, предлагаю тебе прогуляться с ней в гостевую комнату. Там удобно, прохладно и никто не помешает. А я пока допью пиво и подожду вас здесь. Не спешите. У нас весь день впереди.
Оксана, опираясь на руку Кости, выбралась из бассейна. Вода ручьями стекала с её тела, мокрая ткань облепила каждый изгиб. Дима последовал за ней — его глаза были прикованы к её фигуре.
Она взяла полотенце, накинула на плечи и, не оборачиваясь, направилась к дому. Дима шёл следом. Они вошли в прохладный холл, и Оксана остановилась, повернувшись к нему. Её глаза блестели, на губах играла лёгкая, загадочная улыбка — та самая, которой она научилась у Кости.
Дима сглотнул и кивнул. Он шёл за ней по лестнице, глядя на её мокрые следы на паркете, на то, как её бёдра покачиваются при ходьбе, и чувствовал себя подростком, которому невероятно повезло.
Оксана открыла дверь гостевой комнаты — той самой, которую она убирала каждую неделю и в которой никогда никто не останавливался. Прохладный полумрак, большая кровать с белоснежным бельём, мягкий ковёр на полу.
— Проходите, — сказала она. — И закройте дверь.
Дима закрыл дверь и замер, не зная, что делать дальше. Оксана подошла к нему ближе, и её ладонь легла на его грудь — туда, где бешено колотилось сердце. Она улыбнулась.
— Не волнуйтесь. Я помогу вам расслабиться. Как и обещал Константин Алексеевич.
Костя, оставшийся у бассейна, откинулся в шезлонге и сделал глоток пива. Он смотрел на окна второго этажа, где за плотными шторами скрылись Оксана и Дима, и улыбался. Его план работал идеально. Его горничная была послушна, его друг — доволен, а он сам наслаждался ролью кукловода.
— Хорошая работа, Оксана, — прошептал он, поднимая бутылку в немом тосте. — Очень хорошая.
Дима опустился на край кровати, не в силах оторвать взгляд от Оксаны. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове шумело громче, чем после самого напряжённого матча. Он видел её раньше — на трибунах, на тренировках, — но никогда не думал, что окажется с ней наедине в такой ситуации.
Оксана стояла перед ним — мокрая после бассейна, в полупрозрачной белой форме, которая почти ничего не скрывала. Она улыбалась — мягко, ободряюще, как будто чувствовала его неловкость и хотела успокоить. Затем, не произнося ни слова, она взялась за край своего топика и медленно потянула его вверх.
Ткань скользнула по её животу, по рёбрам, открывая взгляду гладкую, загорелую кожу. Ещё мгновение — и топ полетел на пол, а её небольшая, но совершенная по форме грудь с тёмными, напряжёнными сосками оказалась прямо перед его глазами. Дима невольно задержал дыхание. Он смотрел на неё с благоговением — так, как смотрят на произведение искусства, которое вдруг ожило.
Оксана встретила его взгляд и улыбнулась. В её глазах больше не было страха. Только тепло, нежность и что-то ещё — власть женщины, которая
Ебл#вый блюз