протирала корешки старинных томов — тех самых, что отец коллекционировал уже много лет и никому не доверял. Услышав шаги, Оксана обернулась.
— Добрый вечер, Константин Алексеевич, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та особенная, тёплая интонация, которая появилась совсем недавно. — С тренировки?
— С тренировки, — подтвердил он, останавливаясь в дверях и разглядывая её. Сегодня на ней было всё то же серое платье с белым передником, но теперь он знал, что скрывается под этой скромной униформой. Знал — и от этого знания кровь начинала быстрее бежать по венам. — Тяжёлый день. Тренер словно с цепи сорвался — гонял нас, как новобранцев. Еле живой.
Оксана сочувственно покачала головой, поднимаясь с колен и отряхивая передник.
— Может, вам чаю принести? Или чего-нибудь перекусить?
— Нет, — Костя качнул головой. — Не нужно. Но вы можете помочь мне... иначе.
Он сделал паузу, глядя ей в глаза. Оксана замерла с тряпкой в руке, и на её щеках начал проступать знакомый румянец.
— Зайдите ко мне в комнату минут через двадцать, — продолжил Костя, понизив голос, хотя в доме всё равно никого не было. — Я сейчас быстро схожу в душ, приведу себя в порядок и буду ждать вас. Мне нужно... расслабиться. А вы, как мы уже выяснили, отлично справляетесь с подобными задачами.
Оксана опустила глаза. Румянец стал гуще, но губы тронула едва заметная, скромная улыбка — та самая, которая сводила его с ума.
— Хорошо, Константин Алексеевич, — ответила она почти шёпотом. — Через двадцать минут. Я только закончу здесь и приду.
— Договорились, — Костя улыбнулся и, не удержавшись, подошёл к ней ближе. Его ладонь легла на её талию и скользнула ниже, сжав ягодицу сквозь форменное платье. Оксана вздрогнула, но не отстранилась. — И Оксана... сегодня можете обойтись без передника.
Он отпустил её и направился к лестнице, оставив её стоять с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
Оксана посмотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на свои руки. Они дрожали. От страха? Нет. От возбуждения. Она уже не пыталась обманывать себя — во всяком случае, не сейчас. Она хотела этого. Хотела его. И мысль о том, что через двадцать минут она войдёт в его комнату, наполняла её не ужасом, а томительным, сладким предвкушением.
Она быстро закончила с книгами, отнесла корзину с чистящими средствами в комнату для персонала и поправила причёску перед зеркалом. Потом, вспомнив его слова, сняла передник и повесила его на крючок. Осталась только в сером платье, под которым — она знала — скрывается чёрное кружево.
Минутная стрелка на часах в коридоре медленно ползла по циферблату. Когда прошло ровно двадцать минут, Оксана глубоко вздохнула, одёрнула подол и направилась наверх — туда, где её ждал молодой хозяин.
Оксана на негнущихся ногах поднялась по лестнице. Двадцать минут пролетели как одно мгновение, и вот она уже стоит перед дверью в спальню Кости — той самой, куда несколько дней назад входила с халатом в руках и откуда выбежала, краснея до корней волос. Тогда всё было иначе. Тогда она ещё могла притворяться, что ничего не происходит.
Она постучала — негромко, но достаточно, чтобы он услышал.
— Войдите, — донеслось из-за двери.
Оксана повернула ручку и переступила порог. В комнате царил полумрак: плотные шторы были задёрнуты, и только мягкий свет ночника на прикроватной тумбочке разгонял тени по углам. Костя лежал на огромной кровати, застеленной тёмно-синим бельём, в одном махровом халате, небрежно запахнутом на груди. Его влажные после душа волосы были зачёсаны назад, а на лице играла та самая ленивая полуулыбка, которую Оксана уже
Свинг. На курорте.