присоединился к ним позже, растянувшись на полотенце рядом с Ксюшей. Солнце припекало, высушивая капли воды на коже. Я закрыл глаза, но не мог расслабиться. Я чувствовал на себе её взгляд, тяжелый и влажный, как её рука под водой. Когда я приоткрыл веки, она сидела, обхватив колени, и смотрела прямо на меня через темные очки. Уголок её губ был приподнят в едва уловимой улыбке.
Дома нас ждали дела. Мама попросила меня принести с чердака старую детскую коляску для соседки. Чердак в нашем доме был низким, заставленным хламом, и туда редко кто поднимался. Я полез, отодвигая паутину, и через минуту услышал скрип ступенек. Я обернулся.
Наташа поднималась ко мне. В руках у неё была пустая коробка – предлог, если бы кто-то застал. Но в её глазах не было ничего, кроме голода.
– Нужно покопаться в старых книгах, – громко сказала она для нижнего этажа, но её шаги были беззвучными, как у кошки.
Как только она оказалась наверху, в полумраке, заваленном старыми сундуками, она отбросила коробку. Чердак был тесным, и мы стояли почти вплотную. Пахло пылью, деревом и сухими травами.
– Ты кончил так быстро на озере, – прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом. Её руки уперлись в мою грудь. – Я даже не успела насладиться. И ты не кончил мне в руку. Ты кончил в воду. Это несправедливо.
– Тетя… здесь… – я попытался протестовать, но её пальцы уже расстегивали мои шорты.
– Тише. Они внизу. На кухне. – Она опустилась на колени прямо на пыльный пол, отодвинула мои шорты и боксеры ниже яиц. Мой член, всё ещё чувствительный после утреннего секса и озёрной ласки, отозвался немедленно, наполняясь кровью под её одобрительным взглядом. – Вот так. Мой мальчик всегда наготове для тети.
Она не стала церемониться. Её губы обхватили меня, и она принялась сосать с той же медленной, смачной тщательностью, что и прошлой ночью, но теперь в её движениях была дерзость, вызов. Она знала, что нас могут услышать в любой момент. Знание будто добавляло остроты ей самой. Она заглатывала глубоко, до самого основания, её горло сжималось вокруг моего ствола, и я вынужден был опереться о старый каркас кровати, чтобы не застонать слишком громко. Пыль щекотала нос, солнечный луч, пробивавшийся через щель в кровле, падал на её темные волосы. Она смотрела на меня снизу вверх, её глаза были широко открыты, полные слез от усилия и какого-то темного торжества. Одной рукой она ласкала свои груди через ткань платья, другой – теребила набухший сосок.
– Кончи мне в рот, – приказала она, вынув член на секунду. Её губы блестели от слюны. – Я хочу проглотить. Всё. Чтобы твоя сперма была во мне, когда я буду внизу пить чай с твоей мамой.
Её слова, её поза, весь этот риск – всё смешалось в голове в один взрывной коктейль. Я схватил её за волосы, не грубо, но твердо, и начал двигать бедрами, входя в её влажный, горячий рот. Она принимала меня с жадностью, подставляя горло, издавая легкие, давящиеся звуки, которые сводили меня с ума. Я чувствовал, как нарастает давление, огненный шар внизу живота.
– Тетя, я… – успел я прохрипеть.
Она только кивнула, не переставая двигать головой, и я, сдавленно рыча, выпустил в её глотку всё, что у меня было. Она глотала судорожно, не позволяя ни капле вытечь, её пальцы впились в мои бедра. Когда последняя пульсация стихла, она ещё несколько секунд сидела на коленях, облизывая головку моего члена, собирая остатки, потом поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони.
Терапевт