Теперь мы квиты, – прошептала она, и в её гладах блеснула прежняя, хищная искорка. Она поправила платье, подняла с пола коробку. – Найди коляску побыстрее. А то я тут одна с тобой на чердаке… кто знает, что подумают.
Она спустилась вниз, оставив меня одного с дрожащими коленями и запахом её духов, смешанным с пылью и сексом. Я нашел коляску, отнес её вниз. На кухне Наташа пила чай с мамой и обсуждала, какую занавеску лучше повесить в её комнате. Она выглядела абсолютно безмятежной. Только когда её взгляд скользнул по мне, я увидел в нем быстрое, липкое удовлетворение.
Вечером мама решила, что мы все заслужили шашлык. Отец ещё перед смертью сложил во дворе небольшую кирпичную печь-мангал. Я разжигал угли, Наташа мариновала мясо на кухне. Ксюша помогала ей, резала овощи. Я слышал их смех, слышал низкий, хрипловатый голос Наташи, который теперь заставлял всё внутри меня сжиматься от желания.
Когда угли прогорели до нужного состояния, я начал жарить. Сумерки сгущались, во дворе зажгли старый фонарь, приманивая комаров и мотыльков. Мама накрывала на стол на веранде. Наташа вышла ко мне, неся тарелку с маринованным мясом. На ней были те же шорты, что и в прошлом году, и простая белая майка, насквозь пропотевшая от кухонного жара. Соски отпечатались на ткани темными, твердыми точками.
– Держи, – сказала она, и когда я брал тарелку, её пальцы коснулись моих. Не случайно. Намеренно. Она задержала взгляд на моих губах. – Хорошо получилось, правда?
Я кивнул, не в силах отвести взгляд от её груди. Она улыбнулась и вернулась в дом. Я стоял у мангала, переворачивая куски мяса, и думал о том, как её пальцы скользили по моей коже под водой, как её рот обжигал меня на пыльном чердаке. Мой член снова налился кровью, и я был благодарен полумраку и свободному покрою шорт.
За ужином выпили немного вина. Мама развеселилась, рассказывала старые семейные истории. Ксюша хихикала. Наташа сидела напротив меня, её нога под столом нашла мою. Сначала это было просто прикосновение, потом её босые пальцы начали водить по моей голени, поднимаясь выше, к колену. Я сидел, пытаясь сохранять нормальное выражение лица, и отвечал на вопросы мамы односложно. Под столом её стопа уперлась мне между ног, в самую выпуклость, и начала медленно, едва заметно надавливать. Я поперхнулся.
– Саш, ты в порядке? – спросила мама.
– Да, просто… косточка, – буркнул я, чувствуя, как горит лицо.
Наташа прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и убрала ногу. Но её глаза говорили: «Я ещё не закончила».
После ужина Ксюша ушла в комнату звонить подругам, мама уселась смотреть сериал в гостиной. Наташа помыла посуду, а я вытирал. Мы снова были вдвоем на кухне, как в том самом первом разе. Но теперь между нами не было неловкости, только напряжение, натянутое, как тетива. Она мыла последний бокал, её руки были в перчатках, покрытых пеной.
– Пойдем прогуляемся, – сказала она, не глядя на меня. – На речку. Жарко же.
Мама из гостиной что-то крикнула насчет комаров. Наташа ответила, что возьмем спрей.
Ночь была теплой и звёздной. Мы шли по знакомой тропинке к речке, и с каждым шагом мое сердце билось всё чаще. Она шла впереди, её силуэт вырисовывался на фоне более светлого неба. Она не оглядывалась. Дойдя до старого деревянного мостика, она остановилась, облокотилась на перила. Внизу темной лентой текла вода, пахло влагой и ивой.
Она повернулась ко мне. В свете звезд её лицо казалось загадочным и юным.
– Год, – сказала она просто. – Целый год я ждала этого. Ждала, когда снова
Нежная страсть