– Вот видишь, – наконец сказала она, не отрывая глаз от дороги. – Один день нормальности, и система дала сбой. Мы не можем позволить себе расслабляться. Ни на минуту.
– Прости, – сказал я. – Я забыл…
– Не извиняйся. Это была наша общая ошибка. Мы оба увлеклись игрой. Но игра закончилась. Снова начинается реальность.
Мы доехали до дачи быстро. Мама выбежала на крыльцо, увидев машину. Её лицо было бледным от переживаний. Она бросилась ко мне, обняла.
– Господи, сынок, я так испугалась! Думала, всякое…
– Всё в порядке, мам, – обнял я её в ответ, глядя через её плечо на Наташу, которая вышла из машины с невозмутимым лицом. – Просто телефон сел, а у друга я проспал.
– Спасибо тебе, Наташ, что подвезла, – мама отпустила меня и обняла сестру. – Где ты его нашла-то?
– У подруги в том районе живу, заехала на чай, а он как раз из подъезда выходил, – легко соврала Наташа. – Мир тесен.
– Ох, уж эти молодые, – вздохнула мама, но уже улыбалась. – Ладно, идите в дом. Я завтрак приготовила. Наташа, останешься?
– Нет, сестрёнка, мне на работу завтра рано, надо в город возвращаться. Я просто заехала, чтобы убедиться, что Саша в порядке, и тебя успокоить.
– Ты золотая, – мама поцеловала её в щёку. – Ну, тогда хоть кофе выпей.
Мы зашли в дом. Ксюша, увидев меня, радостно завизжала и повесилась на шею. Всё вернулось на круги своя. Обычная семейная сцена. Наташа выпила кофе, поговорила с мамой о каких-то бытовых вещах, потом встала.
– Мне пора.– Подожди, я тебя провожу до машины, – вызвался я.
Мы вышли на крыльцо, а затем к машине, оставшись на мгновение вне поля зрения из окон дома. Утренний воздух был свеж и прохладен, птицы щебетали в кронах деревьев. Она уже открыла водительскую дверь, но замерла, обернувшись ко мне. Её лицо в холодном свете рассвета казалось вырезанным из мрамора – красивым и безжизненным. Только глаза горели живым, тревожным огнём.
– Вот и всё, – сказала она тихо. – Цирк вернулся в город. А клоуны снова надели маски.
– Не называй так себя, – попросил я, но это прозвучало слабо.
– А как? – она горько усмехнулась. – Мы только что разыграли целый спектакль для моей сестры. Я солгала ей в глаза с такой лёгкостью, что сама себя испугалась. И ты солгал. Мы – лжецы. И мы будем лгать снова и снова. До тех пор, пока маска не прирастёт к лицу намертво.
Она резко отвернулась и села за руль. Я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Она завела двигатель, опустила стекло.
– Я позвоню вечером. Как обычно. Будь на связи.
– Буду.Она посмотрела на дом, потом на меня. В её взгляде была целая буря – тоска, вина, отчаяние и та самая запретная страсть, которая и свела нас вместе.
– До вечера, Саша.
– До вечера, Наташа.
Она тронулась, и я снова наблюдал, как машина удаляется, на этот раз по утренней пустой дороге. Грудь сжало знакомым холодным комом. Я стоял, пока звук мотора не растворился в тишине, а затем медленно повернулся и пошёл в дом. К маминым расспросам, к Ксюшиному щебету, к обычной жизни, которая теперь казалась чуждой декорацией.
Вечером, как и обещала, она позвонила. Мама уже спала. Я взял трубку и вышел на веранду, где нас не мог никто услышать.
– Привет, – её голос в трубке звучал устало.
– Привет. Как дорога?
– Нормально. Встреча завтра утром, надо готовиться. А у вас там как?
Хрупкая