– Не стоит. Я сделала это в первую очередь для себя. Чтобы убедиться, что ты дома. Что ты в безопасности. – Она вздохнула. – Саша, я сегодня весь день думала. О вчерашнем дне. О том, что произошло… в ванной.
Моё сердце ёкнуло. Я вспомнил её горячую кожу под водой, её стоны, то, как её мышцы сжимались вокруг моих пальцев.
– И о чём же?– О том, что это было не просто мытьё. Это было что-то большее. Ты перешёл черту. И я позволила.
– Ты жалеешь?
– Нет, – ответила она быстро, почти выдохнула. – Но я боюсь. Боюсь, насколько далеко мы можем зайти. Боюсь, что в следующий раз захочу ещё больше. Ещё опаснее. Ещё… грязнее.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не знаю сама. Просто чувствую, что эта… эта жажда не утолена. Что вчерашнего дня, скамейки, ванны – всего этого было недостаточно. Мне нужно больше. И это пугает меня больше всего.
Я прикурил сигарету, чтобы руки не дрожали.
– Значит, будем искать больше. Но осторожно.
– Осторожно? – она рассмеялась беззвучно. – Мы занимались сексом в парке посреди дня. Где тут осторожность? Я имею в виду… я хочу, чтобы ты сделал со мной то, что делал в ванной. Но по-настоящему. Не пальцами.
Я понял её с полуслова. Кровь ударила в голову, а затем хлынула в пах, заставив член напрячься даже через ткань шорт.
– Ты уверена?
– Нет. Но я хочу попробовать. С тобой. Только с тобой. – Голос её стал тише, интимнее. – Я читала… смазка, подготовка… это может быть больно, но и очень… приятно. Я хочу почувствовать тебя там. Всего. Я хочу, чтобы ты взял меня полностью. Всеми способами, какие есть.
Её слова, произнесённые шёпотом в телефонную трубку, раскалили меня докрасна. Я представлял её, раскинувшуюся на кровати, её бледные ягодицы, ту самую тугую розовую дырочку, которую я только начал осваивать. И себя – входящего в неё медленно, преодолевая сопротивление, заполняя её до предела.
– Когда? – спросил я, и мой голос был хриплым от желания.
– В пятницу. Мама и Ксюша уезжают к тёте Люде на всё выходные. Останешься один. Я приеду вечером. Мы будем целую ночь. И мы… подготовимся.
До пятницы оставалось четыре дня. Они тянулись мучительно медленно. Каждый вечерний разговор по телефону превращался в долгую, изощрённую прелюдию. Мы описывали друг другу в деталях, что будем делать. Она рассказывала, как будет лежать на животе, как будет ждать. Я говорил, как буду готовить её, ласкать, растягивать. Эти разговоры сводили с ума. Я мастурбировал, лёжа в своей комнате и слушая её прерывистое дыхание в трубке, представляя, как она делает то же самое в своей квартире за сто километров. Мы разжигали пламя, которое должны были потушить только при встрече.
В пятницу я остался один. Мама и Ксюша уехали после обеда. Я убрался в доме, проветрил комнаты, будто готовился не к запретному свиданию, а к приёму дорогой гостьи. К семи вечера я был на нервах. Она позвонила, когда была уже в пути.
– Я через сорок минут. Открывай калитку.
– Открою.
Я ждал её на крыльце, куря. Сумрак сгущался, в саду пахло мокрой землёй и скошенной травой. Когда фары её машины вынырнули из-за поворота, сердце заколотилось как у подростка. Она въехала во двор, заглушила двигатель и вышла. Была одета просто – тёмные джинсы, чёрный свитер, ветровка. Но в её руках была не просто сумочка, а небольшая спортивная сумка.
– Привет, – сказала она, подходя. В её глазах светилось то самое знакомое напряжение.
Называй меня Иротика: часть 2