спермы вокруг заднего прохода. Вид был настолько откровенным, таким неприкрыто пошлым, что у меня перехватило дыхание.
– Иди ко мне, – приказала она. – Но не сзади. Я хочу видеть твоё лицо. Хочу, чтобы ты видел моё.
Я лег между её ног, пристроился, ощущая головкой члена её горячую, готовую щель. Она была невероятно мокрой. Я вошёл в неё одним плавным движением, и мы оба застонали от знакомой, пьянящей полноты. Её влагалище обхватило меня, ещё чувствительное, ещё пульсирующее от недавнего анального проникновения. Это было другое ощущение – более привычное, но от этого не менее интенсивное.
Я начал двигаться, не спеша, глубоко, глядя ей в глаза. Она смотрела прямо на меня, не отводя взгляда, и в её глазах я видел всё – и безумие, и отчаяние, и ту всепоглощающую страсть, что сводила нас с ума. Она обвила ногами мою спину, притягивая меня глубже.
– Я люблю тебя, – выдохнула она вдруг. Тихо, но отчётливо. Впервые за всё время.Эти слова повисли в воздухе между нами, опасные и настоящие, как обнажённый провод под напряжением. Мы никогда не говорили этого. Боялись дать имя тому, что между нами происходит. А теперь оно было произнесено.
Я остановился, всё ещё внутри неё, чувствуя, как её слова эхом отдаются в каждой клетке моего тела.
– Я тоже, – прошептал я в ответ.– Боже, как же я тебя люблю.
Она заплакала. Беззвучно, слезы просто потекли по её вискам в волосы. Я наклонился и стал целовать их, солёные на вкус.
– Это неправильно, – всхлипнула она. Так неправильно…
– Но это правда, – возразил я, возобновляя движения, теперь уже более жёсткие, почти отчаянные. – И никуда от этого не деться.
Мы занимались любовью так, будто это был последний раз в нашей жизни. Я входил в неё с силой, почти яростью, а она принимала каждый толчок, встречая мои бедрами, царапая мне спину. Её стоны смешивались со слезами, а мои губы ловили её рыдания в поцелуи. Это был секс-исповедь, секс-прощание и секс-воскрешение одновременно. Мы пытались соединиться так плотно, чтобы исчезла грань между нашими телами, чтобы наше грешное родство растворилось в чистой физиологии.
– Кончай во мне, – приказала она, обхватив моё лицо ладонями. – Залей меня своей спермой. Пусть я буду полна тобой. Пусть это будет ещё одно доказательство. Ещё один наш грех. Ещё один наш шрам.
Её слова подстегнули меня к финалу. Я вогнал её в матрас и выплеснул в неё всё, что было, горячими, долгими пульсациями. Она кончила следом, её тело выгнулось в судороге, а крик был заглушён моим поцелуем.
Мы лежали, слипшиеся от пота, спермы и слёз, тяжело дыша. Она первой нарушила тишину.
– Завтра я уеду рано утром. До того, как начнут просыпаться соседи.
– Останься до завтрака, – попросил я, зная, что она откажется.
– Не могу. Рисковать больше нельзя. – Она повернулась ко мне на бок, положила голову на мою руку. – Но я позвоню. Как всегда.
– А потом? – спросил я. – Что дальше? Мы перешли все границы. Сказали главное. Что теперь?
– Теперь мы живём с этим, – ответила она просто. – День за днём. Секрет за секретом. И ждём.
– Чего?
– Не знаю. Развязки? Или чуда? Или просто… пока хватит сил.
Мы проспали несколько часов, сцепившись как утопающие. Я проснулся от её осторожных движений. Было ещё темно, едва сизало. Она уже была одета, стояла у кровати, смотря на меня.
– Я уезжаю.
– Я провожу тебя.
– Не надо. Лучше останься здесь. – Она наклонилась, поцеловала меня в лоб. Её губы были холодными. – Спи. И…
Райская ночь