Мы лежали, сплетенные в один мокрый, липкий узел, тяжело дыша. Солнце сдвинулось, и луч теперь падал прямо на нашу кровать, на мою спину и её грудь. Я чувствовал, как моя сперма вытекает из неё, теплая, на внутреннюю поверхность её бедра.
Она первой нарушила тишину.
– Я развелась, – тихо сказала она. – Окончательно. С тем экономистом и со всеми остальными. У меня больше никого нет.
Я приподнялся на локте, чтобы посмотреть ей в лицо. – Почему?
Она дотронулась до моего лица, провела пальцем по моим губам. – Потому что единственный мужчина, чье лицо я видела, когда меня трахал последний, – это ты. И я поняла, что не хочу видеть никого другого. Это больно. Это грязно. Это неправильно со всех точек зрения. Но это так.
Я поцеловал её пальцы. – Мама и Ксюша…
– Они ничего не узнают. Мы будем осторожны. – В её глазах снова появился знакомый огонек. – Или… ты передумал? Устал от своей старой тети?
В ответ я просто поцеловал её, глубоко и влажно, а моя рука снова скользнула между её ног. Она была всё ещё мокрая и чувствительная после оргазма, и она вздрогнула, когда мой палец вошел в неё.
– Никогда, – прошептал я ей в губы. – Никогда не устану.
И мы снова начали. Медленнее, чувственнее, но не менее страстно. На этот раз она была сверху, контролировала ритм, и я смотрел снизу, как её грудь колышется над моим лицом, как её глаза закрываются от наслаждения, как её губы шепчут моё имя. Она кончила, сжимая мой член внутри себя, а я позволил ей делать всё, что она хочет, отдался полностью, как никогда раньше.
Мы слышали, как хлопнула калитка и голоса мамы и Ксюши во дворе. Наташа быстро соскользнула с меня, надела платье и вышла из комнаты, как ни в чем не бывало, чтобы поприветствовать сестру. Я лежал ещё несколько минут, слушая её смех внизу, лживый и беззаботный, и чувствуя её запах и тепло на своей коже.
Она вернулась через полчаса, когда стемнело и в доме зажглись огни. Я уже оделся, прибрал постель, открыл окно настежь, чтобы выветрился запах наших тел. Но он все еще висел в комнате – густой, животный, непередаваемый. Наташа вошла без стука, закрыла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной.
– Мама рада, что я приехала. Говорит, что я прекрасно выгляжу, – произнесла она с ироничной улыбкой. – Не знает, что её сын только что вылизывал мне киску до дрожи в коленях.
Она подошла к кровати, села на край и потянулась, звериным, расслабленным движением. Платье задралось, открывая загорелые бедра. Я стоял у окна и смотрел на нее, всё ещё не веря, что это не галлюцинация, не сон.
– Она ничего не заподозрила? – спросил я.
Наташа рассмеялась коротко и тихо. – О, милый. Твоя мама, моя сестра, свято верит в приличия. Она не может представить, что её сорокалетняя сестра и её девятнадцатилетний сын могут… – она обвела рукой комнату, – всё это. Для неё мы просто родственники. И это наша броня. Наше прикрытие.
Она поманила меня пальцем. Я подошел, и она обняла меня за ноги, прижалась щекой к моим животу.
– Я хочу ещё, – прошептала она, глядя снизу вверх. Её темные глаза были огромными, молящими.
Она раздела меня сама, с тщательностью коллекционера, изучающего драгоценность. Каждую пуговицу на моих шортах, каждое движение молнии. Когда я снова стоял перед ней голый, член уже напряженный и тяжелый, она просто смотрела, дыша чуть учащенно.
СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦА