озеру, решил остановиться, чтобы хорошенько почесаться. Учитывая прочность крепления, это было что-то очень большое и сильное.
Когда мы добрались до четвертого объекта, последнего из автономных станций, почти стемнело, и работать пришлось при свете фонариков и фар нашего транспорта, на ходу доедая бутерброды и запивая водой. Ветер стих, и мы услышали вой койотов вдалеке. Становилось прохладней, поэтому мы оставались там полностью одетыми, и уже совсем стемнело, когда мы выдвинулись в обратный путь, снова надев одежду с длинными рукавами, чтобы защититься от вечерней прохлады.
На ясном небе сияли миллиарды звезд, мы даже увидели два метеорита, пролетевших близко друг к другу, прямо перед тем, как мы увидели огни строений.
Я остановился на возвышенности примерно в четырехстах метрах к югу от рабочей площадки, ко мне подъехала Дана, глянула на небольшие сооружения внизу и заглушила двигатель.
— Ах, дом, милый дом.
Я тоже заглушил свой, недоумевая, зачем она это сделала.
— Больше похоже на «трущоба, милая трущоба», тебе не кажется?
Она рассмеялась:
— Да ладно, не так уж и плохо. Мы могли бы спать в палатках, на земле, без водопровода.
Я фыркнул:
— Ошибаешься! Хотя, может быть, и так. Тогда я бы искал другую работу.
Я уже достаточно пожил в таких условиях, проводя на первых этапах исследования в различных районах Америки и в паре зарубежных стран.
— Ну, я думаю, не до такой степени. Нам вполне комфортно, на самом деле.
— Нет, ты, наверное, права. Просто, ты здесь не так давно, как я, девочка. Ну что ж, может, спустимся в наш маленький райский уголок на земле?
Она положила руку мне на плечо:
— Подожди. Я просто хотела сказать тебе, пока мы еще наедине, как мне понравился сегодняшний день.
Я улыбнулся ей:
— Поверь мне, Дана, это было для меня огромным удовольствием. Я должен поблагодарить тебя за то, что ты доставила удовольствие такому старому пню, как я. Было приятно познакомиться с твоим невероятно горячим телом.
Она улыбнулась в ответ:
— Да, это было очень весело, старина, но я говорю о целом дне. Впервые я действительно почувствовала, что увидела тебя настоящего.
Я нахмурился:
— Я всегда такой, какой есть.
— Нет, не такой, как сегодня. Обычно ты такой сдержанный, или даже отстраненный. Ты, кажется, не шутишь часто, обычно весь в делах, и я не была уверена, что ты вообще умеешь развлекаться.
Я не знал, что сказать, и просто пожал плечами.
Потом все-таки сказал:
—Не знаю, Дана. Я не старался казаться таким. Наверное, я просто иногда слишком сосредотачиваюсь на чем-то одном и закрываю глаза на все остальное. И на всех остальных.
— Не стоит. С тобой действительно очень весело. Мне немного жалко, что мне потребовались месяцы, чтобы это понять. Может быть, из-за того, что ты оказался вне стен, рухнули все твои собственные препоны.
И вот ещё один человек, ещё одна милая женщина, говорит мне, что я был окружен стенами. Я начал думать, что, возможно, в этом есть доля правды, ведь это не может быть просто совпадением, что они использовали одни и те же слова.
— Может быть, Дана, я действительно люблю бывать в глуши. В моей жизни тоже произошло много событий, которые открыли мне глаза, и это может быть как-то связано с этим. Ты не первая женщина, которая говорит мне, что я закрываюсь от людей.
— Хочешь поговорить об этом?
Я посмотрел на неё. Открыться ей было бы легко, но чего бы это дало?
— Нет, я думаю, что нет. Уже очень поздно, нам, наверное, пора идти. Твои парни, наверное, беспокоятся о тебе.
Она рассмеялась:
— Не будь таким бестактным! Харли всегда говорил мне, какой ты замечательный человек и как сильно
Полнолуние. Часть первая.