из холодильника йогурт и села на диван. Малиновая сладость приятно растекалась во рту. Стоны девицы становились все громче. На полу валялись игрушки Маши: кукла, детальки конструктора, большая синяя пилюля из набора доктора. Нервно дрожащей рукой Лена подносила ко рту ложечку, ела йогурт и слушала, слушала, слушала.
Девица кончила громко, со стоном и долгим, мычащим “Да”.
– Водички? – раздался голос мужа. Он вышел из спальни. Пара усталых, волочащихся шагов.
– Привет, – сказала Лена. Коля стоял перед ней в дверном проеме, голый, тяжело дышащий.
– Лена.
– Коля, – она поставила пустой стаканчик йогурта на журнальный столик, встала, поправила платье. – Значит так. Машу я сегодня же забираю к маме. Завтра приеду за вещами.
– Лена, ты... Послушай...
В двери показалась темноволосая голова девицы. Лет двадцать пять, не больше. Она испуганно ойкнула, увидев Лену, босыми ногами затопала обратно в комнату, послышался шорох одежды.
– Лена, давай поговорим нормально.
– Говори, – она сложила руки на груди, вопросительно посмотрела на мужа.
– Сейчас. Подожди. Подожди здесь.
Раздались короткие, испуганные, сердитые перешептывания, за ними – щелчок замка, закрылась входная дверь. Коля вернулся в гостиную, уже в шортах и майке.
– Я слушаю.
– Присядем?
– Постою.
– Хорошо, – он сел на диван, закрыл лицо руками. – Понимаешь, это началось, когда...
Лена рассмеялась ему в лицо.
– Серьезно? Ты мне решил какую-то слезливую историю выдать сейчас?
– Я пытаюсь объяснить, чтобы ты поняла!
– Да знаю я все, что ты мне скажешь: я тебе не давала, а ты мужчина, у тебя потребности. Девка откуда, с работы? Хоть не спидозная?
– Лен...
– Сделаем так. Семью я рушить не хочу.
– И я не хочу!
– Слушай. Семью я рушить не хочу. Но еще меньше я хочу выслушивать твои подозрения, намеки и упреки. Мы останемся. Маша не узнает, какой ее папа кобель. Но это – до первого проеба с твоей стороны. Если услышу хоть слово запрета, хоть намек на подозрения – мы уедем. В тот же день. Такая сделка тебя устраивает?
Коля, совершенно ошарашенный, сидел и смотрел на свои ладони. Медленно поднял взгляд. Он был какой-то другой, не такой, как последние годы, муж смотрел на Лену по-новому, так, будто впервые ее видел.
– И у нас все будет как раньше? – спросил он.
– Не знаю.
– Я понимаю. Не сразу, потом.
– Посмотрим. Так что, ты меня услышал? – Лена протянула раскрытую ладонь. Коля смотрел то на нее, то на незнакомое лицо жены. Медленно пожал руку.
– Вот и хорошо. Мне надо на работу возвращаться, еще дела.
Она поспешила в ванную, приняла быстрый душ, надела свежее белье и, избегая столкнуться с Колей, вышла из квартиры.
Лена не могла описать, что чувствовала в тот момент. Обида на измену, пусть она и не имела права обижаться, да, но в то же время – освобождение от тянущего чувства вины за события последних дней. На Колю она не злилась, и это ее “не знаю” и “посмотрим”, когда он спросил, будет ли все как раньше, они были искренние. Есть ли у их семьи шанс на нормальную жизнь? Лена не знала. Она посмотрит. А пока у нее был важный разговор к Геннадию.
– Входите.
– Добрый день, – Лена вошла в кабинет с болезненно знакомым столом, закрыла дверь. – Геннадий, у меня к вам просьба.
– Какая? Только давайте быстро, у меня через сорок минут важная встреча.
Лена села напротив, выдохнула.
– Я хочу, чтобы вы уволили Дмитрия и Даниила.
Лицо Геннадия не дрогнуло. Он жестом велел ей продолжать, но продолжать было нечего – Лена не собиралась рассказывать о том, что те двое сделали сегодня.
Вот так....