— Вы слишком молоды для семейного консультанта, — эта фраза стала моим любимым приветствием.
Обычно её произносил какой-нибудь заплывший жиром мужик средних лет или дама с выражением глубокого скепсиса на лице, едва завидев мои гладкие щеки и отсутствие седины. Они смотрели на меня как на студента, который решил поиграть в психолога, и в их глазах читалось явное пренебрежение.
Понятно, что такое отношение держалось до первого разговора.
Я не использовал свою силу сразу и грубо. Это было бы слишком заметно, слишком похоже на магический трюк. Вместо этого я вплетал её в ткань беседы, используя мягкие интонации и специфические паузы. Я смотрел им в глаза, и в этот момент «скептицизм» просто испарялся, уступая место странному доверию.
Разумеется, я не ограничивался простым внушением. В первую очередь я давал результат. Одно дело, когда тебе рассказывает знакомый о том, к какому «чудесному» консультанту он обратился, и как тот помог им снова услышать друг друга. Совсем другое — когда ты сам, своими глазами, видишь, как пара, которая еще вчера стояла на грани развода, кричала друг на друга в коридоре и обменивалась проклятиями, вдруг начинает мило ворковать.
И вот тут ты уже и сам поинтересуешься — «А каким, собственно, образом?».
Никаких чудес, конечно. Даже больше того, для достоверности меня периодически поругивали: «Слишком полагается на гипноз.», «Нет, ну всё-таки слишком молод...»
Но всё равно, от клиентов отбоя не было.
Вам, наверное, могло показаться что я какой-то женоненавистник. Отнюдь. Ну то есть может быть в чём-то и да, но точно не на работе.
Семейная пара Фёдоровых, чиновников среднего звена с трудом переносит друг друга дома. Пара индивидуальных занятий и мы узнаём, что жена старательно подавляет кинк на унижение, а муж — настолько заёбан работой, что бросил даже любовницу.
Всего один совестный сеанс и голенькая жена, краснея, подаёт мужу кофе по утрам. Мило, но тут пришлось в основном работать с мужем — Фёдорова о чём-то таком мечтала всегда.
Другая история — промышленник средней руки Козинский, постоянно фантазировавший о том как новая, молодая жена изменяет ему. Тут уж работать пришлось в основном с женой — платил-то муж. Но супруга быстро поняла чего от неё хотят: как я уже писал, измена для женщины скорее естественное поведение, которое они подавляют по тем или иным причинам. Уже через месяц она развлекалась с любовниками, муж дрочил на записи, а я получил очередную пару довольных моей работой клиентов.
Вообще, большинство решение большинства проблем в браке начинается с того, чтобы супруги поговорили максимально откровенно. Казалось бы просто, но люди очень редко это делают. И редко какая терапия может этого добиться. Я мог и делал это гарантировано.
И репутация росла с каждым днём.
— В первую очередь нам нужна абсолютная конфиденциальность, — господин Еремеев, владелец сети логистических центров, нервно постукивал пальцами по кожаному подлокотнику кресла. Его жена, статная женщина с лицом, напоминающим застывшую маску из фарфора, смотрела на меня с той самой смесью надежды и брезгливости, которую я привык видеть у людей, считающих себя «элитой».
Проблема была классической для их круга: бизнес требовал высокого покровительства, а конкретно — благосклонности заместителя министра. Единственным мостиком к этому человеку была их дочь, Анастасия. Проблема заключалась в том, что Настя училась в США и вернулась оттуда не только с дипломом, но и с полноценным набором «прогрессивных» взглядов. Она объявила себя лесбиянкой, ярым феминистским активистом и, что разумеется, считала саму идею брака по расчету или «династическим союзом» высшей формой патриархального насилия.
— Она называет нас «инструментами угнетения», — с надрывом произнес Еремеев, и
День медика