в его голосе послышалась почти физическая боль от того, что его собственная дочь осмелилась так выражаться. — Представьте себе: девочка, которую мы обеспечили всем, от частных школ до университета в Штатах, теперь заявляет, что наш бизнес построен на эксплуатации, а любой союз по расчету — это фактически торговля людьми. Но сейчас мы не может потворствовать её глупостям. Нам нужен этот брак!
Отец поднялся и принялся мерить комнату шагами, его дорогой костюм из тонкой шерсти чуть заметно поблескивал в свете ламп. В каждом его движении сквозило бессилие, которое он пытался замаскировать под праведный гнев. Для него бизнес был вопросом выживания, а заместитель министра — тем самым ключом, который открывал все двери. Но ключ этот требовал оплаты в виде семейного союза, и единственной валютой была Анастасия.
— Конфиденциальность — это сама собой, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Но давайте будем честны: если девушка настолько... протестная, согласится ли она вообще прийти на консультацию к «семейному психологу»?
Анжелика, мать Анастасии поморщилась, словно от резкого запаха чего-то испорченного.
— Она придет, — холодно заметила она, и её губы сжались в тонкую линию. — Моя дочь просто одержима идеей «прорабатывать» свои травмы. Сейчас это считается невероятно модным. Если мы не будем упоминать свадьбу, она явится к вам сама, даже без нашего принуждения. Она готова часами обсуждать свои чувства, лишь бы чувствовать себя духовно развитой.
Мать не секунду замялась и в её глазах мелькнула неуверенность.
— Я беспокоюсь... — Анжелика внезапно замолчала, и её взгляд стал почти умоляющим. — Я всё ещё не понимаю, как это работает. Вы ведь не просто... притащите её на свадьбу? Один раз согласиться под влиянием момента она может, но что потом? Брак не должен распасться через неделю, и уж тем более он не должен превратиться в публичный скандал. Нам не нужен фарс, нам нужен стабильный союз.
Отец энергично кивнул.
— Никаких скандалов. Никаких разводов. Речь идёт не об каких-нибудь клоунах с эстрады. Мы серьёзные люди и в деле замешаны серьёзные деньги.
— Никаких проблем, — спокойно ответил я, откидываясь на спинку кресла и разглядывая эту пару. — Но давайте не будем забывать: брак — это союз двух людей. Чтобы конструкция была устойчивой, мне нужно будет поговорить и с молодым человеком. Один конец нити в руках Анастасии, другой — в руках её будущего мужа. Мне нужно э... синхронизировать их восприятие будущего, так сказать.
Супруги переглянулись. В этом коротком, молчаливом обмене взглядами читалось облегчение, смешанное с холодным расчетом.
— Он сейчас в Москве, — протянул Еремеев. — Мы можем организовать встречу. Здесь никаких проблем.
«Гендер, как искусственный конструкт»?
Ну по факту так и есть. Особенно для женщин. Даже мужчины оказавшись в строго мужском коллективе начинают посматривать на отдельных товарищей — тюрьмы, монастыри, воинские корпорации древности...
А уж женщины в этом вопросе куда пластичнее мужчин. Моя практика и бесконечные эксперименты в университете привели меня к однозначному выводу: женская сексуальность по своей природе текуча и склонна к бисексуальности. Полноценный лесбийский опыт случался у 30% опрошенных. А если считать хотя бы поцелуи или лёгкий петтинг — то процент сразу растёт до 70-80%. Просто большинство женщин годами не обращают внимание или даже подавляют этот импульс, считая его «ошибкой» или «временным увлечением», чтобы соответствовать социальному шаблону.
Но Настя оказалась проблемой. Внутри её разума царил настоящий хаос. Когда я ввёл её в транс, я ожидал увидеть привычный ландшафт из подавленных желаний и социальных масок, но вместо этого наткнулся на поистине безумную мешанину. Это был какой-то идеологический винегрет: обрывки подросткового протеста, перемешанные с догмами современного
Лиля и Маша часть 2