Фёдор чувствовал, как внизу живота стягивается тугой узел возбуждения. Он медленно протянул руку и, крепко ухватив Сашу за предплечья, одним резким движением поднял её с колен, заставляя встать прямо перед собой.
— Смотри, Настя, — приказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Смотри внимательно на то, что сейчас произойдет.
Фёдор не стал тратить время на молнии и пуговицы. Он схватил тонкую ткань платья Саши, и по комнате разнёсся сухой треск рвущегося шёлка. Ткань разошлась по шву от воротника до самого подола, обнажая тело девушки в одном лишь кружевном белье. Одним резким движением он толкнул её назад, и Саша, не успев восстановить равновесие, рухнула на мягкое покрывало кровати, запутавшись в обрывках своего наряда.
— Что ты... как ты смеешь! — выдохнула она, вскидывая руки в попытке защититься.
Её голос дрожал, но в глазах не было настоящего ужаса — только лихорадочный, почти болезненный восторг. Она попыталась отползти, но каждое её движение было медленным и нарочито неуклюжим, словно она сама хотела, чтобы её поймали.
— Я не хочу этого, — простонала она, глядя на него снизу вверх, — мне противна сама мысль о том, чтобы позволить мужчине...
Слова застряли в горле, когда Фёдор, даже не дав ей закончить эту фальшивую тираду, грубо сорвал с неё трусики. Его пальцы впились в мягкую кожу, оставляя красные следы, которые через мгновение станут её любимым украшением. Саша издала короткий, сдавленный звук, который был слишком похож на стон, но, вопреки всем своим словам о неприятии, широко развела ноги.
Фёдор не стал ждать окончательного согласия, потому что в этом и заключалась суть игры: решение принималось единолично. Он навалился на неё всем своим весом, и одним движением вошел в неё до самого конца. Саша вскрикнула — не от боли, а от того шока, который вызывает внезапное, абсолютное подчинение. Он начал трахать её жестко и ритмично, полностью игнорируя её попытки что-то сказать, превращая эту маленькую псведо-лесбиянку в стонущую и послушно подмахивающую тёлочку.
Настя, задыхаясь от возбуждения, опустилась на колени прямо у края кровати. Она находилась в центре самого острого эмоционального шторма в своей жизни: её разум всё ещё пытался сопротивляться, но тело уже предало её. Её взгляд был прикован к члену мужчины, она смотрела как он раз за разом входит в розовую, влажную пизду её девушки.
Она потянулась к Саше, накрывая её губы своими в жадном, отчаянном поцелуе, пока та коротко стонала под толчками мужчины. Настя чувствовала, как внутри неё всё сжимается от возбуждения; она больше не могла игнорировать этот зудящий голод. Её рука сама собой спустилась вниз, и она начала яростно дрочить себя. Этот вид — грубое, почти животное доминирование мужчины над женщиной, которую она считала своей — вызвал в Насте такой шквал возбуждения, какого она не испытывала за все годы учебы в Штатах.
— Этот... патриархат... — прошептала Настя, но слова потеряли всякий смысл, осталось только это дикое, животное желание.
Фёдор навалился в последний раз, вошел особенно глубоко, почти до матки и с каким-то животным рычанием начал кончать внутрь Саши. Он замер на долгие секунды, тяжело дыша ей в шею, а затем, просто отстранился, оставляя девушку обмякшей и дрожащей на кровати. Саша лежала, едва понимая что происходит, с расфокусированным взглядом, всё ещё содрогаясь от пережитого экстаза.
Молодой человек обернулся к своей новой «жене».
— Вот теперь можешь её полизать, — бросил он, довольно потягиваясь. — И поторопись, вдруг она забеременеет.
Настя не заставила себя ждать. Она опустилась на колени и с каким-то лихорадочным рвением
Уроки английского.....