Потом начала водить, тереться. Он скользил по мне, влажный, горячий, идеальный. Я чувствовала, как его член ходит по моим складкам, как раздвигает губы, как головка задевает клитор при каждом движении.
— Да, Настя, давай, — шептал он снизу, не отрывая от меня глаз. Его руки гладили мои бёдра, живот, поднимались к груди, сжимали соски.
Я двигалась быстрее, ритмичнее, жёстче. Тёрлась им о себя, искала разрядки. Внизу всё горело, пульсировало, напряжение росло, сжималось в тугой комок где-то глубоко внутри. Я чувствовала, как по животу стекает пот, как грудь подпрыгивает в такт движениям, как его пальцы сжимают мои соски, вырывая новые стоны.
— Я сейчас... — выдохнула я, чувствуя, что ещё немного — и взорвусь.
Оргазм накрыл меня волной — мощной, всепоглощающей, от которой потемнело в глазах. Я закричала, выгибаясь назад, запрокинув голову. Тело затрясло в судороге, ноги свело, внутри всё пульсировало, сжималось, взрывалось. Я никогда так сильно не кончала — даже с Сашей, даже когда он доводил меня пальцами до изнеможения. Это было что-то другое — глубокое, животное, настоящее.
Я слышала, как Паша что-то шепчет — "да, девочка, давай, как красиво", — но слова тонули в шуме крови в ушах. Я тряслась на нём, не в силах остановиться, и каждое движение отдавалось новыми спазмами удовольствия.
И в этот момент меня неожиданно качнуло вперёд. Я инстинктивно попыталась удержать равновесие, но не рассчитала движение и изменила угол.
Резкая, острая боль заставила меня замереть.
Сама. Я сама сделала это движение. Никто меня не толкал, никто не направлял. Но я совершенно не ожидала, к чему оно приведёт.
Всё остановилось. Оргазм схлынул, оставив после себя только пульсирующую боль и шок. Я распахнула глаза, не веря. Смотрела вниз, туда, где наши тела соединялись.
Он был во мне.
Я чувствовала это каждой клеткой — горячий, твёрдый, глубоко. Он заполнял меня целиком, растягивал, причинял боль. Член, который только что тёрся снаружи, теперь был внутри. Я видела, как его ствол исчезает во мне, как наши тела слились в одно целое. Тёмные волосы внизу его живота смешались с моими, влажными от пота и возбуждения.
Я ещё пыталась понять, что чувствую. Испуг, боль, растерянность, всё перемешалось. Ведь это я сама качнулась вперёд, не рассчитала движение, изменила угол. Всё произошло неожиданно, даже для меня самой.
Но теперь мне предстояло разобраться в собственных чувствах и решить, что делать дальше. И это решение должно было быть моим. Только моим.
Я перевела взгляд на Пашу. Он смотрел на меня, тоже замерший, с широко раскрытыми глазами. Его лицо выражало шок, смешанный с чем-то ещё — испугом? сожалением?
— Настя... — выдохнул он хрипло. — Ты... я не хотел... само... ты так качнулась...
Я не могла говорить. Просто сидела на нём, чувствуя, как пульсирует его член внутри меня. Боль понемногу утихала, сменяясь странным, пугающим ощущением полноты. Он был там. Во мне. Впервые в жизни во мне кто-то был.
Я опустила взгляд на его грудь — она тяжело вздымалась, покрытая испариной. На его живот, напряжённый, с выступающими венами. На его руки, которые лежали на моих бёдрах, но не двигались — сильные, тёплые, с пальцами, которые только что гладили меня.
— Больно? — спросил он тихо, почти шепотом.
Я кивнула, не в силах выдавить слово. Внизу пульсировало, ныло, горело.
Но дело было не только в физической боли. Где-то глубоко кольнуло чувство вины перед Сашей, перед собой, перед всем, что ещё недавно казалось правильным и неизменным.
Шесть лет. Мы с Сашей шесть лет были вместе. Я знала его привычки, любимые книги, даже то, как он морщит лоб, когда задумывается. И вдруг за
Где я?..Белая планета