Я рассматриваю их. Женин — толще, мощный, с крупной тёмно-розовой головкой, под которой натянута уздечка, ствол весь в венах, яйца подтянуты, напряжены. Пашин — длиннее, чуть тоньше, но ствол тоже мощный, с проступающими венами, яйца поджались, готовые. Оба блестят, влажные от нас, от смазки.
Лена садится рядом, на край кровати, берёт их члены в руки. Одной рукой Пашин, другой — Женин. Её пальцы обхватывают стволы — я вижу, как они смыкаются, как кожа натягивается. Она сжимает, проводит по стволам вверх-вниз, собирает смазку, размазывает по головкам.
— Так, мальчики, — Лена переводит взгляд с одного члена на другой, и улыбочка у неё та ещё. Она берёт их поудобнее в руки, поглаживает большими пальцами головки: — Время шоу. Настька заслужила первый ряд. Давайте, удивите нашу девочку — она сегодня была умницей.
Она начинает двигать руками. Медленно сначала, смакуя каждое движение. Её пальцы скользят по стволам, обхватывают головки, сжимают, массируют. Я смотрю на это снизу — как её руки работают, как члены пульсируют в её ладонях, как набухают ещё сильнее.
Паша стонет, запрокинув голову. На лбу выступила испарина, капли пота стекают по груди. Женя смотрит вниз, на меня, на свои руки, на Ленины пальцы. Его глаза блестят, губы прикушены.
— Смотри на нас, — шепчет он мне: — Смотри, Настя. Не отводи взгляд.
Я смотрю. Не могу оторваться.
Лена ускоряется. Её руки двигаются быстрее, ритмичнее. Члены пульсируют в её ладонях, я вижу, как напрягаются яйца, как поджимаются мышцы внизу живота. Головки становятся тёмно-бордовыми, набухшими до предела, с них уже не капает — течёт прозрачная смазка, стекает по стволам, смешивается с потом на её пальцах.
Я смотрю на их члены — пульсируют, набухшие до предела, головки тёмно-бордовые, с них уже течёт. Открываю рот, высовываю язык. Жду.
— Открой рот! — командует Лена, и я открываю шире, ещё шире.
Пашин член дёргается у неё в руке, головка раздувается, и я вижу, как первая капля выступает — белая, густая, готовая сорваться. Член Жени рядом — такой же напряжённый, вены вздулись, яйца поджались.
Первым срывается Паша. Я вижу, как напрягаются мышцы его живота, как перекатываются под кожей, как член дёргается у меня перед лицом. Он стонет громко, гортанно, запрокинув голову — я вижу его кадык, напряжённую шею. И первая горячая струя ударяет мне прямо в лоб.
Тёплая, густая, тягучая. Я чувствую, как она стекает по лбу, по переносице, затекает в глаз. Я зажмуриваюсь, но не отворачиваюсь.
— Да... — стонет Паша: — Настя... держи...
Я открываю рот шире, высовываю язык, и следующая струя попадает прямо в рот. Горячо, густо, солёно, с горчинкой. Я глотаю — инстинктивно, жадно, чувствуя, как пульсирует его член, как выстреливает снова и снова.
И в этот момент Женя кончает.
Я вижу это краем глаза — как замирает Женя, как тело выгибается, напрягается до предела. И тут же тёплое, густое брызгает мне на грудь. На левый сосок — горячей каплей, стекает по коже вниз, оставляя мокрый след. Следом ещё — на правую грудь, растекается, смешивается с первой. Ещё толчок — на живот, затекает в пупок, щекотно и тепло.
Лена направляет его член, не останавливая свою руку на Паше. Последние капли Жени попадают мне на губы, на язык — я слизываю, чувствуя разницу во вкусе. У Жени сперма чуть слаще, что ли, или мне кажется.
Паша всё ещё кончает — уже мельче, но всё ещё выстреливает. Его последние капли попадают мне на щёки, на лоб, смешиваются с тем,
Нитка бус. Часть 1