блестит от её смазки, как её половые губы обхватывают его ствол.
Мы так близко, что я чувствую её ногу рядом со своей ногой, её тепло, её кожу. Кровать тесная, и это кайфово — каждый движется, и все касаются всех.
— Давай, — шепчет Паша мне на ухо, и его голос отдаётся вибрацией где-то внутри: — Садись.
Я забираюсь на него сверху. Направляю его член рукой — такой горячий, твёрдый, пульсирует в ладони. Чувствую, как головка скользит по пальцам, влажная от моей смазки. Медленно опускаюсь, чувствую, как головка входит, растягивает, как он заполняет меня целиком. Ахаю от этого ощущения — кайф, дикий кайф.
— Зашибись! — выдыхаю я.
Паша сжимает мои бёдра, гладит их.
Я начинаю двигаться, глядя на Лену. Она двигается в такт, мы как будто в одном ритме. Её грудь подпрыгивает, волосы разлетаются, она стонет. Наши взгляды встречаются, она улыбается.
Мы двигаемся — я на Паше, она на Жене. Я чувствую его член внутри себя — как он скользит, как трётся о самые чувствительные места, как головка задевает ту самую точку. Стоны смешиваются, дыхание сбивается. Я чувствую, как Паша сжимает мои бёдра, помогает, направляет. И одновременно чувствую, как рука Лены случайно касается моей спины, когда она прогибается. От этого мурашки по всему телу, соски твердеют ещё сильнее.
Внутри начинает нарастать. Это чувство я уже знаю — приближение, когда всё сжимается, пульсирует, ждёт. Член Паши во мне такой твёрдый, такой правильный, и каждый толчок приближает меня к краю. Но Паша двигается ровно, не ускоряясь, держит ритм.
— Кажется... я... о господи... — шепчу я, и голос срывается, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг его члена.
И я лечу. Кончаю прямо на нём, выгибаясь, сжимая его член внутри себя так сильно, что, кажется, чувствую каждый его миллиметр, каждую пульсацию. Кричу, наверное, громко — в голос, не стесняясь. Тело трясёт мелкими судорогами, пальцы сжимаются на его груди.
Рядом Лена — я вижу краем глаза, как её тоже накрывает. Она стонет, запрокинув голову, её тело выгибается на Жене, и я вижу, как его член до сих пор в ней, как пульсирует, как она сжимается вокруг него.
— Да... — стонет она: — Женя... да, вот так...
Мы кончаем почти одновременно. Я чувствую, как пульсирует всё внутри, как волны расходятся по телу — от низа живота к груди, к пальцам, к голове. В ушах шумит, перед глазами плывут круги.
И когда спадает, я обмякаю на Паше, тяжело дыша, чувствуя, как его член всё ещё во мне — твёрдый, пульсирующий, живой. Каждое движение моего дыхания отдаётся внутри, и я ощущаю, как он там пульсирует в ответ, как живой, как настоящий.
Рядом Лена делает то же самое — падает на Женю, утыкается лицом ему в шею, тяжело дышит. Её тело ещё вздрагивает остаточными спазмами, пальцы расслабленно скользят по его плечам. Они замирают рядом с нами, и я слышу её прерывистое дыхание.
Я чувствую, как Паша внутри меня — член по-прежнему твёрдый, пульсирует медленными, затихающими толчками, но он не двигается. Просто держит, даёт мне отдышаться, гладит спину, проводит пальцами по мокрой от пота коже.
— Молодцы, — шепчет он, целуя меня в лоб, в висок, в щёку: — Красиво кончали. Очень красиво.
Женя рядом гладит Лену по спине, по ягодицам, что-то шепчет ей в ухо.
Мы лежим так несколько минут. Парни внутри нас, не двигаются. Только гладят, целуют, ждут. Дают нам прийти в себя.
Я чувствую, как сердце замедляется, как дыхание выравнивается. Но внутри всё ещё пульсирует остаточными спазмами.
— Отдохнули? — спрашивает Паша тихо, и я чувствую,
Как я с тобой познакомилась 3