Я любила чувствовать, как член пульсирует в ладони — живой, горячий, твёрдый. Как яйца подтягиваются и напрягаются перед самым финалом. Это было завораживающе — видеть, как его тело реагирует на каждое моё движение.
Когда он уже был на пределе, я доводила до конца сама. Чувствовала, как член твердеет ещё сильнее, как начинает пульсировать в кулаке. И тогда — тёплая, густая струя выстреливала мне на живот. Первая — сильная, шлёпалась на кожу ниже пупка, разлеталась мелкими брызгами. Потом ещё и ещё — уже слабее, просто вытекало, растекалось по животу тёплыми дорожками.
Иногда он просил разрешения и направлял мою руку так, чтобы попасть на грудь. Тогда сперма заливала соски, и я чувствовала, как она медленно стекает по коже, щекотно и горячо. Я продолжала сжимать, пока не выходило всё до последней капли, чувствуя, как пульсация затихает в моей ладони.
А иногда я продолжала держать его в руке. Он кончал долго — сначала сильно, потом слабее, каплями. Белое текло по его животу, смешивалось с потом, стекало тонкими струйками вниз. Моя ладонь наполнялась теплом, сперма просачивалась между пальцами, капала на пол.
Когда пульсация затихла, я разжала руку, посмотрела на свою ладонь — всю в белом, липкую, блестящую на свету. Он сидел, тяжело дыша, и смотрел на меня.
Я пальцем размазала каплю по коже, рассматривая, как она тянется тонкой ниточкой. Поднесла к носу, вдохнула. Пахло странно — хлоркой, чем-то острым, но в то же время дико, по-животному возбуждающе. Этот запашок пробирал куда-то вглубь, отзывался там, внизу.
Один раз даже лизнула каплю с пальца, просто из любопытства. Вкус оказался горьковато-солёный, терпкий, со своим особым оттенком. Не скажу, что прям вкусно, как мороженое, но и не противно. Даже наоборот — было в этом что-то такое... интимное, что ли. Как будто я стала ещё ближе к нему.
Этот день я не забуду никогда. Не потому, что всё было идеально — наоборот, сейчас понимаю, что со стороны это выглядело смешно и неуклюже. А потому, что внутри меня что-то щёлкнуло. Как будто до этого я жила с выключенным звуком, а тут вдруг включили — и мир стал громким, ярким, настоящим.
В тот день Саша пришёл ко мне после школы. Родители на работе, сестра у подруги — полная свобода до вечера. За окном май, птицы орут, а мы в моей комнате, как обычно.
Сначала просто целовались — долго, тягуче, с прикусыванием губ и тихими вздохами. Он гладил меня под футболкой, пальцы скользили по животу, поднимались выше. Я таяла, плавилась, в голове туман.
Потом разделись. Уже привычно, не стесняясь. Он стянул с меня футболку, расстегнул лифчик — я сама приподнялась, помогая. Джинсы полетели на пол, трусы следом. Я осталась голая, лежала на спине, раздвинув ноги, и не прикрывалась. Он смотрел на меня — на грудь, на живот, на тёмный треугольник внизу, — и в глазах было столько нежности, что у меня сердце сжималось.
— Красивая, — выдохнул он. — Ты такая красивая...
Он лёг рядом, обнял, поцеловал в шею, в ключицы, спустился ниже. Губами касался груди — сначала одной, потом другой, лизал соски, покусывал. Я выгибалась, стонала, пальцы зарывались в его волосы. Внизу уже всё горело, пульсировало, хотелось.
Потом его рука скользнула между моих ног. Пальцы раздвинули складки, нашли клитор — он уже знал, куда нажимать. Медленно, осторожно, разогревая. Потом добавил палец внутрь, потом второй. Я сжималась вокруг них, дышала часто, чувствуя, как нарастает знакомое тепло.
Он смотрел мне в глаза и видел, как я таю. Ускорил ритм, нажал сильнее — и я кончила.
Ночные терзания