– горячее дерево под лопатками, под ягодицами, пробка от жара будто разбухла и давила сильнее. Кристина лежала, подложив руки под голову, расставив согнутые в коленях ноги, выставив гладкую, голую, аккуратную щель – спокойно, как на пляже. Пётр Сергеевич плеснул на камни, парилка взорвалась шипением, и Лена втянула живот от накатившей волны. По телу потекла горячая влага.
Он взял веник из таза. Дубовый, распаренный, пахнущий листвой и медом. Начал с Кристины. Прошелся по ногам, по животу, замахнулся и хлестнул по груди, и Кристина застонала. Красиво, в ноту, выгибая спину, подставляя маленькие груди с аккуратными вставшими сосками. Профессионалка. Он хлестнул ниже, по лобку, по раздвинутым бедрам, шлепнул прямо по голой щели, и она застонала громче, по нарастающей, повела бедрами навстречу венику, сама раскрыла себя пальцами, показывая розовое. Все в ней было точно, вовремя, как в срежиссированном ролике на порносайте. Пётр Сергеевич усмехнулся.
Перешел к Лене.
Горячие, мокрые, тяжелые листья легли ей на живот. Он не бил – водил, гладил, прижимал. По груди, по воспаленным соскам, и Лена втянула воздух сквозь зубы, потому что было больно и так хорошо, что сводило пальцы на ногах. Вниз, по животу, по бокам. Он раздвинул ей ноги веником и провел им по промежности – медленно, снизу вверх, от основания пробки, через набухшие, раскрытые губы, до клитора. Лена не застонала. Она всхлипнула. Коротко, по-настоящему, сжимая пальцами край полка, и почувствовала, как из нее потекло. Веник прошелся еще раз, прижался, шершавые листья легли на клитор, покрутились на нем, и Лена развела ноги шире, сама подставляясь. Петр Сергеевич положил руку на ее раскрытую пизду, провел пальцами между губ, собирая влагу.
– Гляди, Вадим, – сказал он в сторону двери. – Текет, как с крыши.
Он вытащил палец, блестящий, в тянущихся нитях, и сунул Лене в рот. Она облизала. Вкус своих соков.
Пётр Сергеевич посмотрел на Кристину, на мокрое пятно под Леной. Хмыкнул.
– Кристин. Покажи Лене, как у нас принято. Ну, как ты в тот раз делала, с Настей.
Кристина без слов перевернулась, встала на колени между Лениных ног, заглянула ей между бедер, раздвинула губы двумя пальцами и секунду разглядывала ее, розовую, раскрытую, истекающую, с черным основанием пробки ниже. Лена успела увидеть ее лицо вблизи – гладкое, бессмысленное – и потом ощутила на своей промежности мягкие женские губы.
Лена вжалась затылком в полок. Губы раскрыли ее, язык вошел, узкий и подвижный, прошелся по стенкам, вылизал внутри, вернулся к клитору и заработал: точно, ровно, без суеты. Профессионально и деловито. Два пальца вошли в Лену, согнулись, нажали изнутри на пробку через стенку, и Лена вскрикнула. Кристина делала это технически безупречно и совершенно без интереса. От этого безразличия Лене стало противно, и она не двигалась, молчала, прикусив влажную губу.
Пётр Сергеевич снова взял веник. Прошелся Лене по груди, пока Кристина сосала ее клитор, по соскам. Лена обеими руками держалась за край полка, смотрела на Петра Сергеевича немигающим взглядом.
– Что, не нравится? – спросил он, глядя вниз, туда, где Кристина старательно отлизывала Лене. – Ладно, хватит, Кристин. Иди, выпей.
Кристина тут же оторвалась, вытерла рот и, покачивая бедрами, вышла из парилки.
– Шампанское не нагрелось там? – спросила она у Вадима Аркадьевича, стоявшего в проеме с полотенцем, натянутым на торчащем члене, как на колышке.
– Ладно, попарились и хватит. Пойдем, Лена, делом займемся, – сказал Пётр Сергеевич.
Их развели по лавкам в предбаннике, как разводят по станкам.
Лена – на четвереньках на той, что ближе к столу, с остывающим шашлыком в полуметре от лица. Пётр Сергеевич пристроился сзади. Не
Жизнь секретутки 7 или (Анус где-то рядом...)