вейпом, выпускала клубничный пар и смотрела на нее с интересом, которого не было весь вечер. Как смотрят на конкурентку, которая умеет то, чему тебя не учили.
– Гена! – рявкнул Пётр Сергеевич, вытираясь полотенцем. – Ты чего сидишь, как не родной? Твоя же баба. Иди, пока теплая. Щас обмоется и чистенькой возьмешь.
Геннадий отложил телефон. Поднялся.
Он подошел к лавке, на которой лежала Лена, – в простыне, с рюмкой, которую зачем-то взял с собой. Поставил рюмку на пол. Сбросил простыню. И Лена, поднимая на него глаза, увидела: не стоит. Мягкий, вялый, съежившийся от пара и коньяка. Геннадий стоял над ней голый, с кольцом на пальце, и смотрел на свой член с выражением человека, у которого на демонстрации не сработал образец.
Кристина, не вставая, протянула руку. Взяла его, подергала. Опустилась на колени, взяла в рот – ровно, умело, без эмоций, – сосала минуты две, с прилежным чмоканьем, подрачивая рукой. Выпустила. Пожала плечами.
– Перегрелся, бывает, – сказала она и вернулась к вейпу.
Все видели. Вадим Аркадьевич поправил очки. Игорь не изменился в лице. Пётр Сергеевич хмыкнул и налил себе водки. А Лена лежала между ними на лавке, с его спермой на животе и в заднице, и смотрела на Геннадия снизу вверх, как смотрела на собеседовании. Только тогда она умоляла о шансе. А сейчас – изучала. Спокойно, оценивающе, с ясной головой. Мужчина, который связывал ей руки лентой и резал на ней колготки, стоял перед ней с опущенным членом и не знал, куда деть руки.
Геннадий поднял простыню, обмотался и ушел в парилку. Один. Дверь за ним хлопнула.
Спустя еще час все закончилось.
Кристина оделась быстро – джинсы, короткий топ, кроссовки. Пётр Сергеевич протянул ей конверт, и она пересчитала, не стесняясь, по-деловому. Проходя мимо Лены, завернутой в простыню у стола, Кристина наклонилась.
– Ты бы хорошо зарабатывала, – шепнула она. – Правда. Подумай.
Хлопнула дверь. Через минуту за окном заурчал мотор малолитражки.
Вадим Аркадьевич спал на лавке, сняв наконец очки, с открытым ртом. Игорь курил на крыльце. Из парилки не доносилось ни звука. Пётр Сергеевич сел напротив Лены, налил коньяка в две рюмки и подвинул одну к ней. Она выпила. Горло обожгло, живот свело.
– Знаешь, зачем я тебя позвал? – заговорил Пётр Сергеевич спокойно.
– Чтобы потрахаться.
– Нет, – он усмехнулся. – То есть да, но не только. Я людей в бане смотрю. На трезвую все умные, все с резюме. А тут видно, кто чего стоит. – Он кивнул на спящего Вадима. – Вот этот три года поет мне, что немцы лучше. Умный, с дипломом, цифры знает. А немцы ему на Новый год, я так думаю, не только календарь присылают. Доказать не могу. Но мне на закупках нужен человек, который ничей. Понимаешь?
Он налил еще.
– Гену я подпишу, как договаривались. Два года, со скидкой, он свое получит. Но дальше принимать его поставки будешь ты. С нашей стороны. Направление по расходникам, оклад втрое против того, что он тебе платит, я узнавал. И он к тебе будет ездить. С образцами. Демонстрировать. – Пётр Сергеевич усмехнулся в щетину.
Он отхлебнул и посмотрел на нее поверх рюмки – без похоти, впервые за вечер. Лена не могла поверить своим ушам. Ей предлагали работу, притом серьезную. Работу Вадима.
Лена посмотрела на дверь парилки. “Посмотрим, на что она способна”, – сказал Геннадий тогда, глядя ей в вырез блузки. Что ж.
– Процент с объема, – сказала она. Голос был сиплый, сорванный, но ровный. – Оклад плюс процент с каждой поставки, которую я веду.
Сестра девушки