но она продолжала смотреть на меня своим холодным оценивающим взглядом. Я решил проявить инициативу:
— Так что же, по-твоему, я намеревался сделать или сказать такого, что могло бы тебя обидеть? Или будет быстрее и проще сказать, чего мне не стоило бы делать?
Она мрачно улыбнулась. В её улыбке не было ни юмора, ни теплоты:
— Что ж, это хорошее начало. Хочешь развивать эту мысль дальше?
Я понимал, что мой вопрос был немного пассивно-агрессивным, но это было сделано намеренно:
— Нет, слово за тобой. Все-таки, пожалуйста, просвети меня.
Она наклонилась ко мне и начала загибать пальцы левой руки:
— Сначала ты бы посмеялся над моим именем или выдал бы какой-нибудь дурацкий комментарий, или очередную банальность. Потом ты стал бы подкатывать ко мне, поскольку я, очевидно, одинокая, изголодавшаяся по любви женщина, а ты, как дар Божий для женщин, определенно, обязан мне помочь, — она сделала паузу, но не закончила. — Давай посмотрим. Затем, ты либо попытаешься вытянуть из меня историю моей жизни, желая в неё влезть, либо заставишь меня слушать твою и притворяться, что мне это хоть капельку интересно, лишь бы получить чаевые. О, и самое мое любимое: ты посчитаешь нормальным меня тискать, или даже хватать меня за задницу или еще где-то. Ведь, всем женщинам это нравится, а раз ты собираешься оставить мне большие чаевые в два доллара, то, конечно же, имеешь право меня лапать!
Вот, это да! Эта женщина была не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал, и, очевидно, у неё были проблемы или жизненные невзгоды, которые превратили её в настоящую задиру. Не важно что случилось с ней, но это сделало её озлобленной и ожесточенной, и я подумал, что, может быть, мне стоит просто поесть и двигаться дальше. К сожалению, еды у меня ещё не было, а она была, и я попросил объяснений. Я решил действовать осторожно, опасаясь подводных камней.
— Хм! А я-то собирался оставить тебе всего один доллар чаевых, — она не засмеялась и даже не улыбнулась. — Ты не очень-то жалуешь мужчин, да, Тиффани?
— О, я бы так не сказала. От них есть некоторая польза, просто я их немного недолюбливаю.
Я рассмеялся:
— Что ж, ты прямолинейна, признаю! Давай посмотрим, список получился впечатляющим. Ладно, с чего бы мне высмеивать твое имя? Тиффани, кажется, вполне подходящее имя, так называют многих девочек.
Она посмотрела на меня с сомнением:
— Значит, ты не собирался говорить: «Тиффани, как керосиновая лампа?», или, может быть: «Тиффани, это же имя для стриптизёрш», или мой самый любимый остроумный комментарий: «Тиффани, ты совсем не похожа на Богоявление». Скажи мне, что, черт возьми, что это должно означать? Как выглядит Тиффани?
Я считал, что для нее больше подходит распространенные Кейт, или Ребекка, или, наконец, Энни, но я прикусил язык и вслух не сказал этого! Она правильно считала это бессмысленным и избитым.
— Ну, я не собирался говорить ничего подобного, Тиффани, и я не представляю, как должна выглядеть Тиффани. Хотя твое имя заставило меня немного призадуматься.
Она заметно напряглась.
Я выставил ладонь перед ней:
— Ничего непотребного! Я просто представил, как странно будут звучать многочисленные имена Тиффани, Эмбер или Хизер для тысяч пожилых седовласых женщин через сорок или пятьдесят лет. Это просто совсем неподходящие имена для старушек, понимаешь? Как ты думаешь, мы, въедливые старички, будем по-прежнему дразнить их, не стриптизерши ли они?
Ее брови поползли вверх, затем она несмело улыбнулась, а потом громко рассмеялась. Ее звонкий, как колокольчик, смех и улыбка преобразили ее лицо, полные губы широко раздвинулись, обнажая сверкающие белые зубы, позволяя ей проявиться
Записка извращенца, Часть 1