обманывает его комплекция, это не только жир. Он очень быстрый и сильный, как лошадь, — она помолчала немного, а затем добавила. — Да, и у него член тоже огромный.
Откуда, черт возьми, это у нее взялось?! Я не спрашивал, мы едва знакомы, а она тут такое выдала! Должно быть, я выглядел очень шокированным, потому что она снова рассмеялась, очевидно, увидев выражение моего лица.
— Лишняя информация? Посмотри, когда он вернется, Адам, по этим белым штанам это будет действительно заметно, ты будешь впечатлен.
Она даже не сочла нужным покраснеть, произнося это, хотя я почти уверен, что покраснел, и немного растерялся.
— Черт возьми, Тиффани, я же не спрашивал, правда? Не могу поверить, что ты это сказала! И мне совершенно неинтересно об этом знать.
Она снова рассмеялась, и когда он вернулся, я невольно взглянул вниз, когда он приблизился. Либо она говорила правду, либо они придумали какую-то хитроумную шутку, заснув ему в штаны большую салями или что-то еще, потому что было ясно видно, как огромный кусок мяса, болтающийся у его левой ноги, выпирался из тонких белых штанов, пока он несколько неуклюже переваливался с ноги на ногу. Она была права, я был очень впечатлен! Черт!
Он поставил передо мной сок, а перед ней – кофе, и уперся руками в свои широкие бедра:
— Вот все. Адам, раз ты так смешишь мою Тиффи, то еда будет за мой счет, это как музыка для моих ушей.
— Спасибо, Папаша. Я не уверен, смеется ли она вместе со мной или надо мной, но ты прав, это звучит прекрасно.
Он улыбнулся, показав ряд поразительно белых зубов на фоне его черной кожи, и ушел, а я настороженно посмотрел на Тиффани, гадая, что она скажет дальше. Теперь она улыбалась и была расслаблена, что значительно улучшил ее первоначальный настрой, и я улыбнулся ей в ответ.
— Перемирие, Адам. Я была довольно несправедлива к тебе.
— Так и было. Полагаю, у тебя были на то причины.
Еда была восхитительной, а её компания, теперь уже в её новом, более лёгком настроении, сделала её ещё лучше.
— Да, но никаких объяснений, — она посмотрела на Папашу, который протирал прилавок. — Он единственный чернокожий в городе, может быть, во всей долине, но он самый лучший. Он помог мне пережить трудные времена. Все в городе любят Папашу, он легенда.
Она помолчала, а затем хитро улыбнулась:
— Ну, не все мужья его любят, но среди жен он, безусловно, легенда. И не только из-за этих печенек.
Она улыбнулась, откусив кусочек, а я покачал головой, ожидая, что она проглотит и продолжит.
Она посмотрела на Папашу, который заканчивал убирать со стола, и на ее лице заиграла задумчивая улыбка.
— Смотришь на него и видишь большого, толстого, страшного чернокожего парня с огромным аппетитом, но не видишь, как этот аппетит проявляется на протяжении всей его жизни. Ты его не знаешь.
— Тиффани, я не нахожу его страшным. Поначалу, наверное, немного пугает, но он кажется порядочным парнем. Я ничего не знаю об его пристрастиях, но, похоже, ты ему небезразлична.
— Да, но он заботится обо всех. Думаю, можно сказать, что у него есть потребность помогать людям. Если у кого-то проблемы или ему нужна пара долларов на жизнь, он первый приходит на помощь. Он поддерживает все детские спортивные команды, подбирает всех, кого подкосила жизнь, раздает бесплатные обеды, как будто в этом нет ничего особенного. Я не знаю, чем он занимался до того, как пришел сюда, но, должно быть, он заработал кучу денег, потому что отдает гораздо больше, чем когда-либо мог бы заработать, управляя этим
"Экватор"