в своей истинной красоте. Я подумал, что ей следовало бы улыбаться чаще, но не посмел сказать ей об этом.
— Прости, как ты сказал, тебя зовут?
— Адам.
— Ну, Адам, это было оригинально. Очень чудная мысль, но оригинальная, это я признаю. Ты всегда смотришь на все под таким неожиданным углом?
Я улыбнулся ей:
— Мои друзья, наверное, сказали бы тебе, что ещё не то увидишь. Ах да, насчёт того, что я считаю себя божьим даром для женщин, позволь мне дать тебе номер телефона моей бывшей жены, она может это прояснит. Вряд ли она будет использовать слово «дар», скорей «проклятие». Уверен, что она была бы счастлива рассказать тебе всё об этом, она никогда не стеснялась меня поправлять.
Она снова рассмеялась, и этот смех мог бы стать притягательным.
— Ах, ещё один солдат, раненый в любовных войнах, да? Бедный малыш! — произнесла она насмешливым тоном, но, по крайней мере, злобная агрессивность исчезла из её голоса.
В тот момент я не стал вдаваться в подробности о своих других боевых ранах, которые все еще кровоточили.
Полностью сосредоточившись на ней и стараясь не оступиться я не заметил приближающегося владельца с двумя тарелками, и когда он заговорил, это меня испугало. Его голос звучал как скрежет двух гранитных валунов, и я поднял глаза, чтобы увидеть очень крупного, очень черного, мужчину в белоснежной униформе повара, приближающегося к моему столику.
— Тебе следовало бы чаще смеяться, Тиффи, мне не хватает этого. Я не совсем расслышал, что ты сказал, мистер, но продолжай в том же духе. Вот твой завтрак, и я принес тебе еще тарелку, Тифф. Тебе стоит что-нибудь съесть, пока не стало слишком много народу.
Он поставил тарелки на стол перед нами, а затем собственнически положил огромную руку на плечо Тиффани. Она наклонила голову и прижалась щекой к тыльной стороне его толстых пальцев; ее светлая кожа резко контрастировала с его огромной черной рукой, когда она потерлась лицом о нее. Было ясно, что между ними существует какая-то связь.
— Спасибо, Папаша. Это Адам, мы просто говорили.
Я протянул ему руку, и он быстро обхватил её своей гигантской лапищей в сокрушительном рукопожатие. Он был невероятно толстым, примерно, за метр восемьдесят ростом и казался на столько же таким широкоплечим, но сила его хватки показывала, что за этой внешностью скрывается очень сильный мужчина.
Он поднял подбородок, указывая на мою тарелку, и прорычал:
— Я принес тебе печенье вместо тостов. Если бы ты был местным, ты бы знал, что не стоит заказывать тосты, когда у меня свежеиспеченное печенье прямо из печи. Все называют меня Папаша, Адам. Что еще я могу тебе предложить?
Я посмотрел на свою тарелку. Всё выглядело очень аппетитно, а пахло ещё лучше, золотистые бисквиты были огромными и горячими.
— Всё просто великолепно, Папаша. Я кажется, еще заказал апельсиновый сок.
— Понял, а я подогрею тебе кофе. А ты, Тифф, как насчет кофе?
Она начала подниматься.
— Я принесу, Пап, это моя работа.
Он подтолкнул её обратно за стол, как взрослый с ребёнком, и прорычал:
— Сиди, Тиффи, и ешь свой завтрак. Я принесу, вы двое сидите, Я разберусь, а вы продолжайте, не буду вас перебивать.
Он повернулся уходя, и его массивная фигура медленно удалилась.
Я смотрел, как он удалялся, потом повернулся к ней и увидел, что она смотрит на меня в ожидании.
— Папаша довольно крупный парень. Хотя он, кажется, очень приятный человек, ты давно его знаешь?
— Почти пятнадцать лет с тех пор, как он купил это место. Он отличный парень для тех, которые ему нравятся, но не совсем, если нет, и пусть тебя не
На пляже. Часть 2