Хорошо, думаю, ты уже достаточно пошевелилась за нас обоих, но если ты уйдешь, я оденусь и сразу выйду, — я посмотрела на нее. — Ты собираешься идти топлесс, или это было только для меня?
Она глубоко вдохнула и выпятила грудь, ее красивые розовые соски все еще торчали впереди.
— Я буду ходить топлесс большую часть времени, когда рядом не будет других яхт. Это будет проблемой?
— Не знаю, подходит ли здесь слово «проблема». Но это определенно отвлекает, и, вероятно, повлияет на кровообращение.
Она улыбнулась:
— Думаю, тебе просто нужно привыкнуть к этому.
Я нахмурилась, глядя на нее:
— Привыкать весь день любоваться красивой парой грудей. Непростая задача, но, думаю, я справлюсь.
— Спасибо, Адам, прости, что так подло с тобой поступила, — она посмотрела на мою промежность, где все еще выпирала простыня, а затем внезапно протянула руку и схватила меня, обхватив пальцами мой твердый ствол. — Но это было приятно. Эм, это когда-нибудь пройдет, или тебе нужна небольшая помощь, потому что я могла бы...
— Если ты просто уйдешь, все уляжется, а теперь вон, Кори!
Она отпустила меня, надувшись:
— Хорошо, хорошо. Хочешь пива за обедом?
— Да, наверное. Сейчас выйду.
Уходя, она снова взглянула на мою проблему:
— Будь осторожен, закрывая дверь!
Снова рассмеявшись она ушла, а я закрыл дверь – на этот раз осторожно – на замок. Предатель! Мне придётся держать его под строгим контролем, потому что, если моё тело возьмёт своё, я скоро окажусь глубоко внутри своей соседки и подруги, жены моего приятеля, и я не видел выхода из этой ситуации!
Я порылся в одной из своих сумок, пока не нашел пару мешковатых и ярких нейлоновых плавок, натянул их на свой угасающий стояк, завязал шнурок и дополнил образ белой футболкой с морскими черепахами на груди, после чего вышел в коридор и направился к камбузу. Кори как раз заканчивала накрывать на стол, раскладывая продукты для сэндвичей, и я с удивлением обнаружил, насколько сильно проголодался.
Она поставила копченую ветчину, швейцарский сыр, острую коричневую горчицу, цельнозерновой хлеб, холодные хрустящие соленые огурцы и картофельные чипсы, я был на седьмом небе от счастья! Холодное пиво стало вишенкой на торте, а Рон, заглушив мотор и позволив плавучему дому просто дрейфовать, присоединился к нам за столом. Мы были далеко от берегов на открытой воде озера, нас окружали скалы и утесы из красного, охряного и бурого песчаника, что было поразительно красиво.
Мы готовили сэндвичи и болтали, как обычно, дразня и подтрунивая друг друга, а затем переместились с едой на верхнюю палубу где и сели обедать под брезентовым навесом, ни на минуту не прерывая разговор. День был жаркий, но легкий ветерок немного охлаждал нас. Рон сообщил мне, что мы возвращаемся на юг озера, туда, откуда они приплыли за мной, потому что по пути на север они углядели заманчивую бухту, где мы могли бы встать на якорь на ночь.
У них были ко мне несколько вопросов о Тифф, на которые я ответил максимально честно, а затем, чтобы отвлечь их, рассказал им о Папаше и о том, чему я был свидетелем и что узнал о нем. Сказать, что Кори была заинтригована, было бы преуменьшением. Она была в восторге и задавала мне вопросы, на которые хотела получить подробные ответы. Я понял, что эта история ее очень возбуждает, и я подливал масло в огонь описывая сцену очень наглядно.
Ронни понял, что я делаю, и подмигнул мне:
— Дорогая, если твои соски ещё больше напрягутся, они лопнут! Адам, заткнись сейчас же и перестань возбуждать мою жену! Детка, я не знал, что тебе
Из офисного зазеркалья