Он словно гвозди вбивал свои капли в землю, и каждая такая капля выбивала из земли живой цветок.
И вскоре все уже новое поле густо поросло цветами, и все цветы были разными, и все не были цветами, это было что — то другое, в них ничего не было от цветов, но Яна была готова поклясться, что это были именно цветы — фиалки, подснежники, ромашки.
Хотя на самом деле они ничем этим не были.
Это было черти что, только не цветы, но от этого было так хорошо, что у Яны онемели все мысли.
Порой, сверху сквозь эти диковинные пейзажи, поступал темный силуэт поперечной балки с потолка или мерцающий облик Василия, который казался Яне каким – то Богом.
Но, теперь она совсем не думала, а только чувствовала и видела.
Чувствовала, что она течет как река - полноводная и живая - мощно заходя своим течением в крутые повороты русла, и где — то страшно близко и громко качается и навязчиво стучит какая - то гнутая, жестяная кружка, привязанная цепью к колу, вбитому у родника.
Видела как вздрагивают и наперегонки несутся на песчаный берег рыбачьи лодки, поднятые крутой волной, и по песку мечется какая -то испуганная баба и истошно орет, показывая рукой куда -то в небо.
И Яна тоже посмотрела туда и увидела там разноцветный воздушный шар с нарядными пассажирами в большой желтой корзине, они радовались полету, и какая - то девушка в голубой бейсболке пила воду из пластиковой бутылки, вода была прозрачной, а бутылка блестела на солнце.
Яна снова почувствовала член, жутко расперший ее, который плотно сидел в ней как распаренная репа, она поняла, что помимо своей воли охватила его так плотно, что он уже не может двигаться.
И тут она ощутила какую — то жуткую жажду, перехватившую горло так больно, что черные трещины разбежались по земле, и в иных трещинах торчали корни деревьев, а в другие деревья проваливались сами и обреченно летели вниз, сужаясь кронами, а следом за ними летели камни и комья земли, и Яна поняла, что ничто не способно утолить ее жажду.
А потом она увидела как одна трещина стала расширяться, она стремительно раздвигалась, превращаясь в пропасть.
Яна была на краю этой пропасти и различала на ее дне какие – то малые горы и города с разноцветными крышами, и облака и туманы - они клубясь, покрывали эти города.
Теперь Яна растерянно оглядывалась по сторонам, не ли где колодца, чтобы напиться и страшно жалела о той гнутой кружке и роднике, которые прошли мимо и остались где – то далеко – далеко.
Но тут она снова почувствовала поцелуй на своих возбужденных, пылающих, уже бесстыжих губах, ЕГО поцелуй, она с жаром лизнула его слюну, и случилось чудо: пришел новый дождь, теперь тихий, но такой обильный, что лил и лил, а она пила и пила, чудесно наливаясь волшебной влагой, как воздушный шарик родниковой водой.
Она пила, живо подставляя свое лицо и лоб под струи этого тихого ливня, она танцевала и смеялась, кружась в вихрях дождя и ветра, и волос белыми нитями облепил ее лицо. А потом с длинной нити, щекотно налипшей на самый кончик носа, еще долго капали капельки ей на губы и текли по подбородку с малой ямочкой.
И Яна почувствовала какую — то тяжесть в животе, и то, что она наконец утолена полностью.
Но тут случилось неожиданное: грянул гром, тучи осверкались летучими молниями, и одна из них выследила и ударила прямо в Яну, прямо ей в голову, в мозг.
Яна дико завизжала и задрожала как осиновый лист, она поняла, что расколота
Отдых на даче.