Марк не ответил. В прошлый раз он остановился на этом пороге. В этот раз он шагнул через него, захлопнул за собой дверь и поцеловал её — жёстко, зло, так, что она ударилась спиной о стену прихожей. Инга охнула, а потом засмеялась ему в губы и обхватила его за шею. От неё пахло чем-то сладковатым, тем самым, что он помнил с прошлого раза. Её халат распахнулся на груди, и Марк почувствовал, как она прижалась к нему.
— Что случилось? — шепнула она, прервав поцелуй и вглядываясь ему в лицо.
— Ничего.
Она посмотрела на него ещё мгновение — внимательно, совсем не так, как смотрела у нотариуса, — и кивнула.
— Ладно. Потом расскажешь. Или не расскажешь.
А Марк уже коленом с силой раздвигал её ноги. Не прерывая поцелуя — если это вообще можно было так назвать: он скорее наказывал её ртом, пытался лишить её дыхания, его язык боролся с её языком за власть, — он опустил руку и грубо засунул два пальца в её влагалище. Инга выгнулась. Она была мокрой, горячей, пальцы вошли туго, но Марка это не волновало: он с силой ввёл их до костяшек, и она коротко всхлипнула ему в губы и крепче сжала его шею.
Её бедро дёрнулось. Инга чуть оттолкнула его, опустила руку и потянула за ремень вглубь квартиры.
***
Игорь появился, когда Настя всё ещё сидела с бокалом в руке. Он вошёл в зал, на секунду глянул в телефон, убрал его в карман и пошёл через толпу — прямо, не оглядываясь и не ища её глазами, будто точно знал, где она сидит. Остановился рядом и коснулся её локтя.
— Пришла, — сказал он. Не спросил — констатировал.
Игорь достал телефон, открыл галерею и повернул экран к ней — та самая фотография. Он нажал «удалить», потом открыл «недавно удалённые» и удалил ещё раз, медленно, чтобы она видела каждое движение.
— Всё. — Он убрал телефон в карман. — Больше её нет. Ты свободна. Выход там.
Настя посмотрела туда, где в темноте пряталась дверь. Она могла встать прямо сейчас и через полчаса быть дома, в душе, в постели — и забыть всё это как страшный сон. Но она не встала. Игорь тоже не уходил, стоял рядом, спокойно, и ждал.
— Не уходишь? — спросил он, внимательно её разглядывая.
Настя посмотрела на него. Игорь, казалось, что-то прочёл в её глазах. Он протянул руку, взял её за самые кончики пальцев и повёл к пустому диванчику в центре зала — недалеко от брюнетки, за которой она так увлечённо наблюдала.
***
Как они оказались в спальне, Марк не знал. Он помнил свои пальцы в её уже влажной киске, помнил, как сорвал с неё халат и впился губами в её грудь, как она смеялась, пока он путался в собственном ремне. Помнил её глаза — удивлённые, тёмные, жадные. А дальше была только злость. Злость на Настю, на фотографию, на маму с её вечными задержками, на отца, который ушёл молча и умер, так ничего и не сказав.
Он брал её грубо и жёстко, мял её грудь до синяков, кусал соски — так, как никогда ни с кем себе не позволял. Инга принимала это и выгибалась навстречу; соски твердели у него во рту, а он терзал их губами и зубами. Она стонала, не сдерживаясь, царапала ему спину — Марк чувствовал, как под лопатками остаются горячие полосы, — кусала его за плечо и умоляла продолжать. Не шёпотом, а в голос, так, что
"Золотой дождь"