голой спине в вырезе платья, и по позвоночнику прошла невольная дрожь. Настя каждый раз вздрагивала и ускоряла шаг.
Наконец она нашла барную стойку и забралась на высокий стул, как в спасительную шлюпку. Бармен — молодой парень с серьгой в ухе и совершенно невозмутимым лицом — ни о чём не спрашивая, поставил перед ней высокий бокал с чем-то розовым.
— За счёт заведения, — сказал он и отошёл.
Настя сделала глоток, потом ещё один и уставилась в стойку прямо перед собой. Смотреть по сторонам она не хотела. Но не смотреть оказалось невозможно: со всех сторон доносились стоны, вскрики, чей-то смех, и каждый звук вызывал нестерпимое желание обернуться, посмотреть. Сначала она бросала взгляды украдкой, на секунду, тут же отводя глаза. Лицо пылало так, что, казалось, ещё немного — и вспыхнет. После первого коктейля бармен протянул второй. И она поймала себя на том, что уже давно, не отрываясь, смотрит на диван в дальнем углу.
Там была женщина — высокая красивая брюнетка с длинными волосами, рассыпанными по бархату. И четверо мужчин, которые занимались ею одновременно. Чернокожий мужчина лежал под ней, а высокий блондин брал её сзади, видимо, в попу. В обеих руках она держала по члену двух оставшихся мужчин и по очереди облизывала их, как леденцы, неторопливо подрачивая. Брюнетка не стеснялась ничего — ни их, ни зала, ни собственного голоса. Ей было хорошо, и это было видно даже отсюда.
Настя смотрела и чувствовала, как с каждым глотком внутри поднимается тот самый жар, который не отпускал её с той ночи на диване. Платье было таким тонким, что воздух приятно холодил тело, и она чувствовала себя голой. Между ног стало влажно — и Настя поняла, что платье этого не скрывает, а наоборот: влажная ткань прилипла к телу и стала совсем прозрачной. Брюнетка подалась бёдрами навстречу мужчине, и её грудь качнулась. Настя видела, как качнулись её соски, как блеснула на них влага. Блондин выходил и входил снова — медленно, глубоко, — а брюнетка в ответ прогибала поясницу всё ниже, плавно, в такт. Она утробно застонала, и этот стон отдался где-то в глубине Настиного тела, посылая волны жара в низ живота.
Чернокожий под ней подался вверх, и брюнетка на секунду запрокинула голову и закрыла глаза. Было видно, как тяжело она дышит. Она облизнула губы и снова взяла в рот член одного из стоящих рядом — жадно, до основания. Второй мужчина обхватил её ладонь своей и ускорил движения: похоже, он подходил к концу. Настя увидела, как напряглись его ягодицы, как его передёрнуло и белёсые струи легли женщине на запястье и лицо. Кто‑то из мужчин бросил фразу, и в ответ раздался низкий, хриплый смех остальных. Брюнетка тоже рассмеялась — её смех был лёгким и мелодичным.
Настя, не глядя, поставила бокал на стойку — тот звякнул, качнулся и чуть не упал. Она не могла отвести глаз. Влажное чмоканье, шлепки кожи о кожу, тяжёлое дыхание — всё это складывалось в один непрерывный звук, и под этот звук у неё самой сжималось внутри, тянуло, ныло. Она поймала себя на том, что подалась вперёд, а пальцы на колене сжались в кулак.
Вдруг брюнетка повернула голову и посмотрела прямо на неё. Поймала её взгляд, улыбнулась и подмигнула. А потом едва заметно кивнула — мол, иди сюда.
Настя покраснела ещё сильнее и через силу опустила взгляд.
***
Инга открыла почти сразу, будто ждала его под дверью. Наверное, так и было. На ней был всё тот же вишнёвый халат.
Остановись...