вторую. Виктор шёл рядом с Машей, иногда его рука касалась её поясницы, когда мы обходили людей. Разговор был коротким и ни о чём — про зал, про то, что номера были сильнее, чем ожидали. Но под ним уже лежало другое.
Отель оказался действительно близко. В лифте мы встали плотно. Маша напротив Виктора, я сзади Оли. Сквозь тонкую блузку Маши чётко просвечивали соски — твёрдые, тёмные точки. Она это поняла, чуть скрестила руки на груди, но поздно. Виктор смотрел прямо. В его джинсах, чуть сбоку, явно обозначился стояк. Он даже не пытался это скрыть.
Я положил ладонь Оле на попу. Сжал. Она не вздрогнула, только чуть подалась назад, в мою руку. Маша этого не видела — стояла лицом к Виктору. Оля тихо, почти не разжимая губ, сказала:
— Уже?
— Уже, — ответил я так же тихо.
Лифт остановился. Виктор открыл дверь номера — просторный люкс. Приглушённый тёплый свет, два широких дивана напротив друг друга, низкий стол между ними. Шторы наполовину задёрнуты, за окном ночной город. Он сразу взял телефон и заказал вино и закуски, говорил спокойно, будто мы просто зашли посидеть.
Мы сели. Маша рядом с Виктором, я с Олей. Она сразу придвинулась ближе, бедро плотно легло к моему. Воздух в номере был спокойный, но уже тяжёлый — от взглядов, от того, как близко все сидели, от того, что никто не делал вид, будто ничего не происходит. Маша положила руки на колени, юбка снова задралась. Виктор смотрел на её загорелые ножки и не отводил глаз. Я чувствовал, как Оля медленно ведёт пальцами по внутренней стороне моего бедра, и молчал.
Вино принесли быстро. Виктор разлил по бокалам, мы чокнулись без тоста. Первые минуты говорили про шоу — какой номер зашёл сильнее, где было слишком нарочито, где наоборот. Голоса спокойные, но все сидели ближе, чем нужно для простого разговора.
Оля сидела вплотную, колено плотно прижато к моему. Она пила медленно и иногда поворачивалась ко мне, будто продолжая тему:
— А тебе самому какой больше зашёл? Тот, где она уже совсем без ничего стояла и просто смотрела в зал?
Я ответил коротко. Маша в это время слушала Виктора. Он говорил про то, как по-разному женщины реагируют, когда на них смотрят вблизи. Рука его лежала на спинке дивана за её плечами, пальцы почти касались кожи.
Разговор сам съехал дальше. Виктор повернулся к Маше:
— Тебе сегодня тоже было... интересно? Не только на сцене.
Она покрутила бокал, ответила не сразу:
— Было. Волнительно немного. Но интересно.
Оля усмехнулась и сказала мне тихо, но так, что слышали все:
— А тебе нравится, когда на неё так смотрят?
Я посмотрел на Машу. Она встретила мой взгляд и не отвела.
— Пока нравится, — сказал я.
Виктор кивнул, будто услышал именно то, что хотел. Его рука опустилась с дивана на колено Маши. Пальцы легли спокойно, без спешки. Она не убрала ногу. Я видел, как у неё чуть чаще стало дыхание, как ткань юбки натянулась, когда она едва заметно раздвинула бёдра.
Оля в этот момент провела ладонью по моему бедру, выше, и сказала совсем тихо, только мне:
— Смотри, как она уже дышит. Хочешь, я тоже тебя потрогаю?
Я не ответил словами. Просто положил руку ей на затылок и чуть сжал. Она поняла. А Виктор уже медленно вёл пальцами выше по бедру Маши, под юбку, и продолжал говорить что-то про шоу — будто между делом. Маша смотрела на меня. В глазах был и стыд, и искорки того самого, что я в ней люблю. Я чувствовал, как у меня стоит так, что
Сводный брат(ЧАСТЬ 1)