Свет был везде - не сверху, не сбоку, а просто повсюду, ровный и без источника, как будто он сам был воздухом. Не яркий, не тусклый. Никакой. Он не чувствовал глаз, но видел. Не чувствовал ушей, но слышал - потому что через какое-то время - секунды? часы? - зазвучал голос.
Не голос. Текст. Слова, которые возникали прямо в сознании, без звука, без интонации, без пауз между предложениями.
«Вы попали в дорожно-транспортное происшествие. Тело находится в состоянии глубокой комы. Сознание временно перенесено в поддерживающую среду для предотвращения деградации нейронных связей. Восстановление тела в процессе. Состояние контролируется. Это временно».
Он попытался ответить. Сформулировал вопрос - простой, первый, который приходит в голову любому человеку, оказавшемуся в такой ситуации: «Где я?» Слова сложились где-то на границе, которая должна была быть ртом, горлом, голосовыми связками - и растворились. Ничего не вышло наружу. Он попробовал пошевелиться - хотя бы пальцем, хотя бы почувствовать, что пальцы существуют. Их не было. Не было рук, ног, туловища. Только «я», подвешенное в ровном свете, как точка в пустоте.
Слова снова возникли - те же или другие, он не мог различить:
«Состояние контролируется. Это временно».
Он попытался ещё раз. Собрал всё, что было, в один импульс - не слово, а крик, выброс, -
И всё погасло.
Свет схлопнулся, пустота лопнула, и на него обрушилось сразу всё - так, как будто кто-то открыл все окна в морозный день, но вместо холода - жар, теснота, давление, запах. Запах лифтового масла и чужого парфюма. Под ногами - вибрация кабины. Нет, не под ногами - ног не было, но вибрация была, поднималась снизу, через тонкую подошву, через свод стопы, через щиколотку, которая слегка подрагивала. Каблуки. Высокие. Тело - женское, лёгкое, напряжённое - стояло в углу лифта, прижимая к себе сумку. Ремень сумки врезался в плечо. Лифт полз вверх, и цифры на панели менялись: пять, шесть, семь.
Волнение. Сильное, густое, с комком в горле и холодной струйкой между лопаток. Мысль - не его, чужая, но звучавшая так близко, что он не мог отделить: «Только бы не напортачить. Только бы не напортачить. Только бы не -»
Двери раскрылись.
Елена вышла на этаж.
Он ещё не понимал, что это - не симуляция, не сценарий, не тест. Он думал: странная программа, странный выбор вводных. Лифт, женское тело, офис. Но думал это уже слабо, потому что волнение было слишком настоящим, слишком конкретным, слишком - его. Комок в горле, холодок на спине, дрожь в кончиках пальцев, которые сжимали ремень сумки. Это не могло быть симуляцией. Симуляция не умеет так - до мелочи, до пористой текстуры страха.
Елена остановилась в коридоре. Светло-серый ковролин, стеклянные перегородки, белый гул кондиционера. В дальнем конце - приоткрытая дверь с табличкой, которую она не могла разглядеть отсюда, но знала, что это кабинет руководителя. Андрей Викторович. Она повторила имя про себя, как заклинание. Андрей Викторович. Административная поддержка. Первый день.
Она сделала шаг.
И тут - как щелчок, как контакт, как штепсель, который наконец вошёл в розетку до конца, - пришла мысль.
Не мысль даже. Импульс. Вспышка. Остановись.
Она остановилась.
Посмотри направа. У кофемашины.
Она повернула голову. У кофемашины стоял парень - молодой, в светлой рубашке с закатанными рукавами, с бумажным стаканчиком. Он дул на кофе, не глядя никуда, и его лицо было спокойным и чуть сонным. Тёмные волосы, прямая линия носа, губы, сложенные так, как будто он только что что-то решил и тут забыл.
Посмотри на него.
Елена нахмурилась. Морщинка пролегла между бровей - тонкая, раздражённая. Зачем? Она не понимала. Просто вдруг захотелось - сильно, конкретно
Мой бог с зонтиком.Часть 4