от чего пересохло во рту. Он снова закрыл глаза. И снова услышал: с пупырышками, как тебе нравится. Теперь он не пытался выдумывать оправдания. Теперь он просто слушал, как кошка внутри скребёт когтями по рёбрам, и не мог понять, чего в нём больше — злости или того, от чего брюки стали тесны.
Квартира у Дэна была на четвёртом этаже, в панельке с облупившимся подъездом и лампочкой, которая мигала через раз. Пока поднимались, Макс держал ладонь у Эльвиры на пояснице — не давил, просто вёл, и от этого прикосновения по позвоночнику шёл жар, липкий, как вечерний воздух снаружи.
В прихожей пахло табаком и чужим жильём. Эльвира скинула босоножки, прошла в гостиную привычно, по-хозяйски, и села на диван, закинув ногу на ногу. Платье задралось выше колена, но поправлять она не стала.
Макс опустился рядом, близко, бедром к бедру. Дэн уже гремел на кухне — хлопнула дверца холодильника, звякнули рюмки, нож пошёл по разделочной доске. Через пару минут он вынес поднос: бутылка водки, порезанные яблоки, виноград, стакан сока.
— Ну что, — сказал Дэн, разливая, — за Андрея. Понимающий мужик. Любящий.
Макс хмыкнул, но рюмку взял. Выпили. Эльвира опрокинула свою, не поморщившись, закусила яблоком. Вторая пошла сразу, третья — почти без паузы. Водка обожгла горло, растеклась теплом по груди, и комната поплыла — мягко, приятно, как будто кто-то прикрутил свет.
Она не заметила, когда именно Макс положил ладонь ей на колено. Просто почувствовала, как его пальцы скользнули выше, под подол, по внутренней стороне бедра. С другой стороны подсел Дэн, и его рука легла на вторую ляжку. Они гладили её — медленно, не сговариваясь, раздвигая ноги всё шире, и Эльвира не сопротивлялась, только откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.
Дэн потянул бретельки платья вниз, одну за другой. Ткань сползла, обнажив грудь. Соски уже торчали, тёмные, набухшие, и он наклонился, взял один губами, втянул, провёл языком по кругу. Эльвира выдохнула сквозь зубы. Он лизал, посасывал, прикусывал — легко, потом сильнее, до короткой острой вспышки, от которой она вздрогнула и сама подалась ему навстречу. Пальцы Макса тем временем добрались до трусиков и легли поверх, на мокрую ткань, надавили.
— Уже течёт, — сказал он тихо, ей в ухо.
Эльвира не ответила. Только развела ноги шире и запустила пальцы Дэну в волосы, прижимая его голову к груди.
Она отстранила Дэна от груди — не грубо, но так, что он понял: теперь её очередь. Пальцы легли на его ширинку, нащупали пуговицу, вывернули её из петли. Молния поехала вниз с коротким металлическим звуком, и в тишине комнаты он прозвучал громче, чем был. Эльвира запустила руку внутрь, под резинку трусов, и вытащила его член — уже твёрдый, горячий, с влажной головкой. Дэн шумно выдохнул.
— Смотри, как она сама, — сказал Макс, не убирая пальцев от её трусиков. Он всё ещё водил ими по мокрой ткани, медленно, с нажимом, и от этого низ живота у Эльвиры сводило.
Она не ответила. Взяла Дэна за запястье и потянула вниз, к себе, между разведённых ног. Его ладонь послушно скользнула туда, куда она вела, — под её пальцы, под край трусиков, прямо на голую, мокрую, раскрытую плоть. Эльвира прижала его руку сильнее, накрыла своей, заставила почувствовать, как там всё течёт и пульсирует.
— Вот так, — сказала она тихо, глядя Дэну в глаза. — Ты хотел показать, что знаешь меня. Покажи.
Дэн сглотнул. Пальцы его дрогнули, потом вошли глубже — два сразу, раздвигая её, нащупывая внутри. Эльвира запрокинула голову, прикусила губу, но глаз не отвела. Макс сбоку стащил
Евин сюрприз!