с неё трусики совсем, и теперь её ноги лежали раскрытые, бесстыдно, на диване, а между ними работала рука Дэна — быстро, жёстко, с мокрым чавкающим звуком.
— Скажи, что ты по мне скучала, — прошептал Дэн, наклоняясь к её уху.
— Скучала, — выдохнула Эльвира, подаваясь бёдрами навстречу его пальцам. — По этому. По тому, как ты меня трахаешь.
Он застонал и прижался губами к её шее, а Макс уже расстёгивал свои джинсы, не сводя с неё глаз. В комнате пахло водкой, яблоками и её собственной мокротой, и Эльвира знала: этой ночью её будут брать вдвоём, по очереди, без остановки. И она позволит. Она этого и хотела.
Дэн вытащил пальцы, и Эльвира услышала, как они вышли из неё — влажно, с чавкающим звуком, от которого у неё свело низ живота. Он облизнул их, не сводя с неё глаз, потом стянул джинсы до колен, освободился от трусов. Член стоял, прижатый к животу, тяжёлый, с блестящей от смазки головкой.
— На спину, — сказал он хрипло.
Эльвира не стала ждать повторения. Легла на диван, задрала платье до талии, развела ноги. Макс встал у неё за головой, наклонился, взял её за бёдра — крепко, до побелевших костяшек, так, что она почувствовала его пальцы на коже, как клещи. Он прижал её к дивану, не давая сдвинуться, и от этого — от того, что её держат, — внутри всё сжалось и потекло сильнее.
Дэн встал между её ног. Взял член у основания, провёл головкой по её раскрытой, мокрой щели — сверху вниз, размазывая смазку, задевая клитор. Эльвира всхлипнула, подалась навстречу, но Макс держал крепко, и она могла только дёргаться под его руками.
— Не спеши, — сказал Макс ей на ухо, и голос его был тихий, почти ласковый. — Он войдёт. Куда ты денешься.
Дэн приставил головку к входу и толкнул. Медленно, с нажимом, раздвигая её изнутри, заполняя до предела. Эльвира застонала — низко, протяжно, — когда он вошёл целиком, до самого основания, и на секунду замер, давая ей почувствовать, как он внутри, как растягивает её, как пульсирует.
— Вот так, — выдохнул он. — Вот так ты по мне скучала.
Он начал двигаться — резко, глубоко, с каждым толчком выбивая из неё короткий выдох. Макс держал её за бёдра, не отпуская, прижимал к дивану, и от этого она не могла ни отстраниться, ни податься навстречу — только принимать, только чувствовать, как Дэн трахает её, быстро, жёстко, с мокрым шлепком на каждом ударе. Платье сбилось под грудь, грудь подпрыгивала в такт, и Эльвира вцепилась пальцами в подлокотник, запрокинув голову.
Макс наклонился ниже, прижался губами к её виску.
— Слышишь? — прошептал он. — Это ты. Это всё ты.
Она слышала. Слышала, как её тело отвечает ему — мокро, жадно, без стыда. И не отводила глаз.
Дэн двигался в ней быстро, без передышки, и с каждым толчком её тело отвечало ему — сжималось, текло, принимало глубже. Макс не отпускал её бёдра, держал так, что на коже останутся следы, и Эльвира знала: завтра она будет смотреть на эти синяки и улыбаться.
— Теперь я, — сказал Макс, и это не было вопросом.
Дэн вышел из неё — резко, до конца, оставив её пустой, раскрытой, дрожащей. Она слышала, как он дышит, как переступает с ноги на ногу, как смазка блестит у него на члене. Макс развернул её — грубо, одним движением, поставил на колени, прижал лицом к спинке дивана. Платье задралось до шеи. Она почувствовала его ладонь на пояснице, надавил — ниже, прогнись.
У психолога