Лето выдалось на редкость жарким, и наша семейная идея арендовать на выходные виллу в лесу казалась гениальной. Пока мама не сломала ногу за три дня до отъезда. Папа, Андрей Иванович, только пожал плечами своими широкими, привыкшими к железу: «Ничего, доча. Отдохнем вдвоем. Ну, втроем». Он имел в виду своего брата-близнеца, моего дядю Дениса. Они были неразлучны, как в детстве, только теперь вместо игрушечных машинок у них были одинаковые черные внедорожники и, как поговаривали, не только они.
Вилла и вправду оказалась сказочной: три этажа из темного дерева и стекла, утопающие в соснах, четырехметровый забор для полного уединения, бирюзовый бассейн, пахнущий хлоркой, и баня с огромной панорамной парилкой. Мы загрузились в пятницу вечером. Я, Алена, таская свои чемоданы, ловила на себе взгляды двух почти неотличимых мужчин. Они были... слишком идеальны для своих тридцати восьми. Близнецы, высокие, с плечами, как у шкафа, и узкими бедрами. Волосы цвета спелой пшеницы, коротко стриженные, и глаза – холодные, как горное озеро, голубые льдинки. А их прессы... эти кубики проступали даже сквозь простые серые футболки. И ходьба у них была одинаково хищная, размашистая.
Мой собственный «арсенал» – длинные соломенные волосы, накачанная в спортзале попа, которую джинсы едва сдерживали, и грудь пятого размера – я старалась не демонстрировать нарочито. Но в узком топе это было сложно.
«Распределяемся, – сказал папа, бросая ключи на массивный дубовый стол. – Аленка, ты на втором этаже, большая комната с балконом. Мы с Денисом возьмем соседние на первом, для удобства. Ужин на мангале, все согласны?»
Его взгляд скользнул по мне, задержался на груди на долю секунды дольше необходимого. Дядя Денис, молча разгружавший холодильник, обернулся и ухмыльнулся. У них была одна и та же ухмылка – чуть кривая, откровенно похабная.
– Согласны, братан, – отозвался Денис. Его голос был чуть ниже, хриплее отца, но суть та же. – Аленка у нас главная по салатам.
Первый день прошел натянуто-прилично. Шашлык, немного вина, разговоры о работе. Но я видела, как они переглядываются, когда я наклонялась за упавшей салфеткой. Чувствовала их взгляды на своей спине, когда шла в дом за соусом. Воздух густел, пропитываясь не только дымом от углей, но и чем-то другим – тяжелым, животным.
Суббота началась с солнца, бьющего в глаза. Я надела новый бикини, белое с черными полосками, откровенно минималистичное. Ткань едва прикрывала то, что должно было прикрывать. Когда я вышла к бассейну, отец и дядя уже плавали. Вода обтекала их мощные тела, делая кожу блестящей и гладкой. Они вылезли почти синхронно, и мое дыхание перехватило. Плавки, мокрые, обтягивали каждую мышцу, каждую выпуклость. А между ног угадывались огромные, пугающие своими размерами бугры.
– Красота, – сказал дядя Денис, вытирая лицо. Его голубые глаза прожигали меня насквозь. – Наследственность, Андрей. Ты посмотри.
Отец, стоя рядом, не спускал с меня взгляда. Его лицо было серьезным, почти суровым.
– Да уж. Совсем взрослая стала. Пора уже... познакомиться с мужчинами по-настоящему.
Шутка висела в воздухе, липкая и опасная. Я смущенно опустила глаза, чувствуя, как между ног предательски потеплело.
– Я... поплаваю, – пробормотала я и прыгнула в воду, стараясь остыть.
Но остыть не получилось. Через минуту они оба оказались в бассейне. Они плавали вокруг меня, как акулы, их тела походя касались моих ног, бедер, груди сквозь мокрую ткань. Сначала случайно, потом – все более нарочито. Рука отца легла на мое бедро под водой, большой палец вдавился в чувствительную кожу у края бикини. Дядя Денис всплыл с другой стороны, его дыхание обожгло мое ухо.
– Боишься, племянница? – прошептал он. Его рука скользнула
Безделье. Психология. Спермотоксикоз.