дьявольские огоньки. – Принимай папино семя как полагается.
Пока он использовал мой рот, дядя Денис опустился между моих ног. Он раздвинул их грубо, оценивающе посмотрел на мою лоснящуюся, вздувшуюся от желания киску и без прелюдий вогнал в меня два пальца, растягивая.
– Тугая, братан, – проворчал он с одобрением. – Но мы ее растянем. На два члена сразу.
От этих слов у меня потемнело в глазах. Но папин член в горле и дядины пальцы внутри меня сводили с ума. Я уже не думала, я только чувствовала: распирание, боль, невероятное, пожирающее все на своем пути наслаждение. Дядя наклонился и принялся вылизывать мою киску, широкими, грубыми движениями языка, сосредоточившись на клиторе. Я забилась в конвульсиях, мои стоны заглушались членом отца.
Он вытащил его из моего рта, блестящий от слюны, и тут же вставил его обратно, начав яростно, по-зверски, трахать меня в лицо. Слюни текли по моему подбородку, я давилась, но он не останавливался. Его яйца хлопали по моему подбородку. А дядя в это время поднялся, натянул на свой гигантский член презерватив и приставил головку к моему растянутому, мокрему входу.
– Принимай, Аленка, – сказал он уже без издевки, с чистым, животным желанием.
И вошел. Медленно, неумолимо, растягивая меня до невыносимой боли. Я закричала сквозь папин член, но крик превратился в стон. Он заполнил меня всю, до самой матки, которую его головка принялась долбить сразу, как только он вошел полностью. Его мощные бедра начали двигаться, выдергивая член почти полностью и с силой вгоняя обратно. Каждый толчок заставлял диван скрипеть и сдвигаться по полу.
Отец, видя это, вытащил свой член из моего рта.
– Теперь я, – сказал он хрипло и подошел с другой стороны.
Я не понимала, что он задумал, пока не почувствовала, как головка его члена упирается не в киску, а ниже, в плотное, нетронутое колечко моего ануса. Я замерла в ужасе.
– Нет... пап... там нельзя... больно... – залепетала я.
– Можно все, – перебил он и, плюнув на свою головку, с силой надавил.
Боль была ослепительной, белой и горячей, как раскаленный нож. Я взвыла, но дядя Денис, не прекращая своих мерных, глубоких толчков в киску, прижал мою голову к подушке.
– Расслабься, глупая. Сейчас пройдет. Ты создана для этого.
Отец вгонял свой член в мою попку миллиметр за миллиметром, с безжалостной решимостью. Слезы лились из моих глаз ручьями, но постепенно адская боль стала утихать, сменившись новым, непривычным, извращенным чувством полноты. Он вошел полностью. Я была насажена на два их члена одновременно, разрываемая пополам, растянутая до предела. Они начали двигаться в противофазе: когда дядя входил в киску, отец выходил из попки, и наоборот. Их тела шлепались о мои бедра, их дыхание, хриплое и частое, смешивалось надомной. Они переглядывались, и на их лицах было дикое, братское удовольствие от того, что они делают со мной вместе.
– Ебем нашу девочку, брат, – прохрипел отец, ускоряясь.
– Ебем, – отозвался дядя, и его руки впились в мои груди, мну их грубо.
Сознание поплыло. Боль и удовольствие слились в одно безумное вихревое чувство. Они трахали меня без устали, меняя темп, то почти вынимаясь, то загоняясь до самых яиц. Я чувствовала внутри себя каждую прожилку, каждый бугорок на их чудовищных членах. Киска и попка горели, но уже не от боли, а от нарастающего, неконтролируемого оргазма. Он подкрался внезапно, волной, сметающей все на своем пути. Я закричала, не в силах сдержаться, мое тело затрепетало в судорогах, сжимаясь вокруг обоих членов.
Это свело их с ума. Дядя Денис первым застонал, его толчки стали хаотичными, глубокими.
Аттракцион