Я замерла. Страх смешивался с диким, запретным возбуждением. Эти двое... они были одной кровью со мной. И они хотели меня. Обоюдно, одновременно.
– Пап... – вырвалось у меня слабо, но отец уже прижал меня к холодной стенке бассейна. Его твердое, влажное тело вдавилось в мое. Я чувствовала его член, огромный и каменный, даже через две слоя ткани – его плавки и мои бикини.
– Молчи, – приказал он тихо, но так, что дрожь пробежала по спине. Его губы прижались к моей шее, влажный язык провел по коже до уха. – Ты же этого хотела. С самого начала. Своими короткими шортиками и своими взглядами.
Дядя Денис в это время развязал верх моего купальника. Груди вывалились наружу, соски сразу затвердели от прохлады воздуха и грубых взглядов. Он наклонился и взял один сосок в рот, жадно, по-волчьи, пососал, заставив меня вскрикнуть. Отец зажал мой рот своей ладонью.
– Тише. Никто не услышит. Забор высокий, – прошипел он, а его рука полезла в мои трусики. Два толстых пальца без прелюдий втиснулись в мою киску, которая уже была мокрой насквозь. Я застонала в его ладони, мои бедра сами собой затрепетали, поддаваясь на грубое вторжение.
– Уже течет, шлюшка, – констатировал дядя Денис, отпустив сосок и поднимаясь выше, чтобы захватить мои губы в поцелуй. Его язык был агрессивным, властным, он заполнил весь мой рот, пока пальцы отца нащупывали внутри меня чувствительную точку и принимались тереть ее безжалостно. Плескать, хлюпать стало слышно даже под водой. Меня разрывало на части: стыд, ужас, и всепоглощающая, грязная похоть.
– Хватит мучить ее здесь, – вдруг сказал отец, вытаскивая свои мокрые пальцы и облизывая их с видом знатока. – Пора переходить к главному.
Они вытащили меня из бассейна, почти не дав опомниться. Мокрый купальник болтался на мне, груди были открыты. Каждый из них взял меня под руку и повел в дом, в просторную гостиную с огромными кожаными диванами. Солнечные лучи падали на пол, пылинки танцевали в воздухе.
– Ложись, – приказал отец, и его тон не оставлял места для возражений.
Я легла на прохладную кожу дивана на спину. Они стояли надомной, два колосса, отбрасывающие тень. Мокрые плавки уже не скрывали истинных размеров. Там, под тканью, бугрились чудовищные, пугающие члены. Дядя Денис первым стянул свои плавки. Его член вывалился наружу, и у меня перехватило дыхание. Он был огромным, длинным, толстым, с мощной, набухшей головкой, темно-багрового цвета. Двадцать пять сантиметров, не меньше. Вена пульсировала по всей длине.
– Нравится, племянница? – он провел головкой по моей щеке, оставляя влажный след. Член пахло кожей, хлоркой и чистым мужским возбуждением. – Это тебе папа не показал еще.
Отец тоже освободился от одежды. Их члены были как братья-близнецы – одинаково исполинскими, пугающими и невероятно притягательными. Я не могла отвести глаз. Моя киска пульсировала в такт моему бешеному сердцу, вымаливая проникновение.
– Сначала познакомься ртом, – сказал отец, подходя ближе. Он взял свой член в руку и поднес его к моим губам. – Открывай. Широко.
Я послушно открыла рот. Головка, горячая и соленая, коснулась губ, затем проскользнула внутрь. Он был таким толстым, что челюсти свело мгновенно. Я едва могла обхватить его. Отец взял меня за волосы и, не церемонясь, начал водить своим стволом в моем рту, глубже и глубже, пока головка не уперлась в горло. Я зашлась рвотным спазмом, слезы выступили на глазах.
– Глотай, дочка, – прохрипел он, глядя на меня сверху вниз. Его голубые глаза были холодны, как лед, но в них плясали черные
Ванина родинка